Code Geass: Castling

Объявление









Информация для гостей:

Теперь любой гость может попробовать свои силы в игре. Для вас открыт Бал-маскарад. Надевайте маску, представляйтесь кем хотите (в рамках фэндома, конечно) и - в путь.
Информация для Таинственной Маски




Рейтинг игры: + 18.


В игру очень нужны СиСи, Наннали и Корнеллия. Обещаем любить и холить. ♥

Администраторы:

Saery Twane


Друзья форума:

бесплатных фотохостинг WINX CLUB Парящие островки и небесные киты!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass: Castling » Прошлое и Будущее » Друг познаётся в беде


Друг познаётся в беде

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Друг познаётся в беде

http://sg.uploads.ru/t/lyaWn.jpg

После того как Мао раскрыл правду о смерти Генбу Куруруги, между Лелушем и Сузаку возникает недосказанность, которая тяготит обоих.  Лелуш понимает, почему друг скрыл от него такую страшную тайну, но  Мао рассказал далеко не всё, да и у любой тайны есть свой привкус, который может поведать только сам носитель. А Сузаку хочет объяснить все Лулу, чтобы не потерять единственного друга.
Сможет ли? И как пойдёт разговор? К чему приведёт их обоих?


Очередность

Lelouch Lamperouge, Suzaku Kururugi


Погода и время суток

вечер следующего дня, тепло и ясно, начинаются сумерки

0

2

Пока Нанналли угрожала опасность, он просто не мог ни о чём другом думать. Человек, который может слышать твои самые потаённые мысли, - противник куда как более серьёзный. Сузаку сильно рисковал, когда согласился помочь, но всё равно пошёл, не задавая лишних вопросов. Потому что Нанналли находилась на волосок от смерти в лапах маньяка. И потому что лучший друг просил его об этом.
Тогда Лелуш задумался о странном поведении Сузаку, однако не позволил мысли уйти  дальше холодного и сдержанного любопытства. Случай был неподходящий. Хоть друг детства и дорог, однако Нанналли была ему безусловно дороже.
Но страх за сестру прошёл. Наступило время решать иные вопросы.
То, что он видел вчера, то, чему стал невольным свидетелем, было жутковато. Нечто подобное произошло и с СиСи, когда она делилась с ним обрывками своих воспоминаний. Почти чужая жизнь, которую лучше не знать.
Если бы только  речь шла не о Сузаку…
Приоткрывшаяся страшная правда могла объяснить многое из прошлого, что раньше казалось странным в поведении друга. Эта его тяга к благородным и рискованным затеям, потребность в самопожертвовании. Как будто он жаждал искупления за величайший смертный грех, совершённый когда-то.
После занятий, выбрав подходящий момент, так, чтобы не привлекать ничьё внимание, Лелуш поднялся на крышу учебного корпуса. Он надеялся найти старого товарища именно там, на их всегдашнем условном месте.
Вопреки обыкновению, он даже посетил скучную лекцию, заменяемую в обычные дни чтением книг, игрой в шахматы или работой в качестве Зеро. Вопреки обыкновению, пай-мальчика со строгими жизненными принципами и тонной ответственности, Сузаку Куруруги на занятиях не было. Хотя он старался их не пропускать, если это от него зависело. Вряд ли его задержали военные. Служба в британской армии тоже требовала от Сузаку полной самоотдачи, но пока что он как-то ухитрялся в равной мере делить между собой учёбу и работу, без ущерба той или другой. Так что… Надо думать, причина отсутствия – вчерашний инцидент.
Боится объяснений? Перемены во взаимоотношениях? Или того, что придётся рассказать всю правду? Мао наговорил достаточно.
Видимо, воспоминания о «грехе» были до сих пор слишком живы и, лежали буквально на поверхности.
Преодолев последнюю ступеньку (лестницы – почти всегда были личным врагом опального принца) и, открыв дверь на террасу, окаймлявшую большую часть крыши учебного корпуса, Лелуш сразу заметил знакомую с детства фигуру, чуть сгорбленную, словно под тяжестью невыносимого груза.
- Нам надо поговорить, - начал он вместо с традиционного приветствия, зная, что Сузаку поймёт причину.

+1

3

Вечер, вечер медленно вступал в свои права, навевая прохладу, остужая нагревшийся за день камень перил. Сегодня, вопреки своей натуре, характеру, вместо занятий на которые его отпустил Ллойд, Сузаку проторчал на безлюдной крыше учебного корпуса, наблюдая сверху за учащимися академии. Благо сюда учащиеся никогда не поднимались, причин этого японец не знал, да, впрочем, и не стремился узнать, а сейчас это было и вовсе лучшее место чтобы скрыться от чужих глаз, особенно от глаз одного конкретного человека, единственного друга, которого он наверняка потерял навсегда. И Лелуш будет прав если больше не захочет его знать, убийца, кому нужен человек что так легко может отнять жизнь собственного отца и тем самым перечеркнуть надежду на спасение целого народа. Если бы в тот день он не убил бы собственного отца? Как бы повернулась их жизнь? Сколько бы жизней не оборвалось не пойди он в тот день на поводу у собственного эгоизма. Быть может не пришлось бы расстаться с Лелушем и Нанали. Жизнь повернулась бы совершенно иначе.
Или, хотя бы, имей он тогда смелость все рассказать Лелушу, причину, истинную причину смерти Генбу Курурги… Не смог, струсил? Возможно, даже сейчас Сузаку отчетливо понимал, что самое страшное для его видеть ненависть и презрение в аметистовых глазах друга. Он даже не нашелся что ответить на клятву о уничтожении Британии. Единственный кто семь лет назад мог объяснить опальному принцу на сколько тяжел этот грех, на сколько невыносима кровь что будет жечь руки до конца твоих дней. Не смог ни семь лет назад, ни сейчас. А когда правда всплыла, так неожиданно и некрасиво, хотя и сама правда была омерзительной, он просто сбежал. Снова трусливо спрятался.
Звук открывшейся двери заставляет вздрогнуть и прикрыть глаза, пилоту Ланцелота не нужно даже оборачиваться чтобы понять кто это. Единственным кто мог подняться сюда, только Лулу. Хотя Курурги понимал, что разговора не избежать, что объясниться придется, что, возможно, это станет последним что он сможет сказать Лелушу. С губ срывается короткий вздох. Уверенные шаги и тихий, спокойный голос такой знакомый с детства, чуть повзрослевший, обревший властные нотки, слова что заставляют вздрогнуть и на мгновенье прикрыть глаза. Что ж, наверное, это и к лучшему, расставить все точки над «И» именно сейчас. Продолжать избегать этого разговора, объяснения уже не получится, он и так бежал от этого семь лет, боясь потерять то что имел, сейчас уже поздно оборачиваться назад.
- Ты правда хочешь услышать эту историю? – Негромко произносит японец, смотря на линию горизонта, право обернутся на опального принца, право смотреть в его глаза он потерял еще семь лет назад, но так самонадеянно верил, что, умолчав может сохранить это право. Вот только почему же Лелуш так спокоен? Лучше бы он… А что? Кричал? Ударил? Возненавидел? Наверное, лучше все и сразу, потому что это спокойствие заставляет толстый слой льда внутри сжиматься еще сильнее, мешая дышать, разъедая остатки души подобно кислоте. – Историю моего эгоизма и трусости… - Попытка потянуть время, собраться с силами взглянуть правду в глаза, перестать бежать от самого себя, принять то что заслужил по праву, ненависть друга и его презрение, он сам начал это семь лет назад, пришло время повести черту.

+1

4

Больно терять близких людей. Едва ли не больнее, чем потерять смысл жизни. Рано лишившийся матери и подвергшийся незаслуженной опале, Лелуш в полной мере вкусил от плода утрат. Он горчил, этот плод, и вкус его хотелось забыть. Но память не желала стирать чернила на своих листах.
   Подсознательно опальный принц выстраивал стены между собой и другими людьми, отдалялся, сохраняя вежливое сдержанное отношение, близкое к равнодушию.
   Не привязываться к фигурам на шахматной доске, чтобы не жалко было жертвовать ими, если потребуется. Но Сузаку - не шахматная фигура.
   Друг выглядел несчастным. Открывшись раз, он снова закрылся в своей раковине, как улитка. Он тоже защищался от внешнего мира, как и Лелуш. Немного иначе, хотя суть оставалась той же. Британцу было больно от того, что среди тех, от кого скрывал себя Сузаку, был и он сам. Хотя секреты хранили оба, не доверяя даже близким людям.
   Справедливость требовала взаимности. Однако Лелуш прекрасно отдавал себе отчёт, какой будет реакция Сузаку, если тот узнает, кто такой Зеро на самом деле.
   А ведь он наверняка станет задавать неудобные вопросы. Опальный принц боялся откровенности. И всё равно искал встречи тет-а-тет.
   - Да, - негромко согласился он с вопросом, который задал Сузаку, как только услышал скрип открывающейся двери и шаги, недоумевая, почему японец продолжает стоять к нему спиной.
   Вторую фразу Лелуш оставил без внимания. Эгоизм свойственен всем живым существам, и, по его личному мнению, некоторые люди не могли быть исключением из правила.
   Впрочем, Сузаку был слишком идеалистом, чтобы видеть людей такими, какие они есть на самом деле. Он не понимал мотивы людей и их поступков ещё тогда, в детстве, и не понимал до сих пор, совершая одни и те же ошибки. Лелуш не торопил с признанием. Терпеливо ждал, когда друг найдёт в себе силы поведать ему историю смерти отца.
   Он сделал ещё несколько шагов и встал рядом, у парапета, не глядя на Сузаку, чтобы не вынуждать его делать то же самое.

+1

5

Это тихое «Да», оно отрезает все пути к отступлению, срывает с губ прерывистый вздох и японец переплетает пальцы, чуть опуская голову, так что челка скрывает верхнюю часть лица. Сузаку понимает одно, Лелуш имеет право знать правду. Быть может знай он ее раньше то не сделал бы того, что сделал, не признал бы одиннадцатого перед всей школой - другом. Или назвал бы? Хотя какая сейчас разница что сделал или не сделал Лелуш, сейчас речь не о его поступках, а о крови на руках того, кого опальный принц считает другом. Пилот опускает взгляд на свои руки и невольно вздрагивает, в свете заходящего солнца они чудятся кровавыми и Курурги едва подавляет в себе желание отодвинутся, словно боясь, что испачкает единственного друга.
- В тот вечер я снова поссорился с отцом, уговаривая его прекратить бессмысленно губить человеческие жизни – пальцы дрогнув сжимаются крепче, слегка царапая костяшки короткими ногтями, а губ касается горькая усмешка. – Я считал, что он не хочет признавать очевидных вещей из-за гордыни что неуместна, что жизни миллионов японцев важнее чем его собственное «Я». – Бросив на стоящего рядом Лулу короткий взгляд, боясь встретить презрение во взгляде фиалковых глаз, снова задаваясь вопросом, а как вообще объяснить все другу. Взгляд зеленых глаз вновь изучает переплетённые в замок пальцы, а напряжение что сковывает военного не дает сделать нормальный вдох, из-за чего голос слишком натянут и звенит подобно струне, надтреснуто, словно Курурги может в любой момент сорваться. – Хотя это меньшее из зол, что сказал в тот вечер отец… - И снова пауза, Сузаку закусывает изнутри щеку, до металлического привкуса во рту, боль отрезвляет, помогает взять себя в руки, собраться и вытащить на поверхность ту правду о которой хотел умолчать, истину которая все это время разъедала душу подобно кислоте, горькие слова отца что вонзились в сердце словно раскаленные иглы. – В качестве щита он хотел использовать вас, Лелуш, тебя и Нанали. Сделать вас заложниками и тем самым выиграть для Японии независимость. – Губ касается горькая усмешка, а голос ломается, став ниже, тише, да и сам солдат кажется сутулится еще больше, словно лежащий на плечах груз стал еще больше. – Что стоит жизнь двух детей против жизней страны. Вот что он сказал мне в тот вечер и, и, и я не знаю как в моих руках оказался его кортик, как я нанес удар… Когда опомнился, отец был уже мертв, а я весь покрыт его кровью. – Пилот Ланцелота замолкает, прикрыв глаза, опускает голову, поднимая руки и упирается лбом в переплетенные в замок пальцы закусывая губу. Вот и все, все закончится здесь и сейчас.

+1

6

Ожидание немного затянулось, но Лелуш не торопил, прекрасно сознавая, что требуется время для любого признания. Тем более такого. В принципе, Сузаку не обязан был что-либо рассказывать. Откровенность в делах чести и семейной драмы – личный выбор каждого. Сейчас она нужна даже больше Сузаку, нежели ему. Выговориться за столько лет, что он держал тайну в себе.
Когда японец заговорил, речь его была тяжёлой и прерывистой. Он по-прежнему избегал встречаться взглядом с глазами Лелуша, верно боясь увидеть в них осуждение, презрение или сочувствие. Лишь изредка поднимал голову, всё больше смотря на переплетённые пальцы – жест желания отгородиться от окружающего мира, замкнуться в свою «скорлупу», чтобы не чувствовать боли.
Лелуш молчал. Ждал, когда Сузаку скажет главное. Пока что японец «раскачивался» и даже (сознательно или нет) пытался оправдать свой поступок, как будто друг при нём сейчас выполнял роль сурового изобличителя. С него вполне может статься назначить его своим палачом, если ещё не назначил – в мыслях.
Насколько верно утверждение, будто покойный премьер-министр хотел использовать их с Нанналли в качестве заложников? Похоже на истину, да и Сузаку, никогда не умевшему лгать, нет нужды обманывать его сейчас.
«Если бы он знал, что сделал я…»
Лелушу пришло на ум, что окажись на месте Сузаку он сам, а на месте Куруруги Генбу император Чарльз, то он не испытывал бы ни малейшего укора совести из-за совершённого.
Сардоническая улыбка тронула его губы и тотчас исчезла – как только юноша осознал, что она может быть неверно истолкована.
- Что сделано, то сделано, - произнёс он стараясь, чтобы фраза не звучала сухо, когда Сузаку наконец закончил речь и согнулся, словно под тяжёлой ношей. – Мы уже никогда не узнаем, к добру или худу. Ты выбрал тогда, и расплачиваешься за свой выбор до сих пор.
«Больше чем необходимо и больше чем может вынести один человек».
Столько времени Сузаку скрывал правду от всех, хороня сомнения и вину. Он тоже обманывал. Лишь бы воспоминания о некоторых странностях и нестыковках того дня, когда Мао взял Нанналли в заложники, не всплыли.

+1

7

Слова друга вызывают на губах короткую усмешку, с одной стороны опальный принц прав, сделанного не воротишь и отца уже не вернешь, с губ срывается короткий вздох и военный наконец поднимает взгляд на друга, поднимает и тут же отводит, эта мимолетная улыбка, как безумная гримаса исказившая тонкие черты лица, отзывается в душе тупой болью. Мао был чертовски прав, он просто пытается оправдать самого себя, но на его руках кровь отца и этот грех ему ничем не искупить. - "Не пытайся меня оправдать"
- Расплачиваюсь? – По губам скользит горькая усмешка и японец разворачивается, упираясь локтями в каменный бортик и прижимаясь поясницей. – Этот грех мне не искупить, Лелуш, даже если я умру, защищая кого-то. – Чуть запрокинув голову, пилот Ланцелота смотрит в небо каким-то отсутствующим взглядом, словно там, среди небесных простор находится ответ, указатель как выйти из данной ситуации. – Знаешь, Лелуш, ты спас меня в тот день – снова повернувшись к другу произносит шатен, приподнимая в улыбке уголки губ, хотя выходит что-то искусственное и Сузаку оставляет подобные попытки, только вновь переводит взгляд к небу. – Когда вас забирали Эшворды, я чувствовал себя совсем потерянным. Но ты вернулся и заговорил со мной. – Курурги прикрывает глаза, чувствуя странное облегчение, словно вернулся в тот вечер у погребального костра отца убитого собственными руками. – Я словно заново научился дышать, но я не смог тебе признаться, ни тогда, ни сейчас и если бы не Мао… - С губ срывается горький вздох, военный вновь открывает глаза и опускает голову - … я, наверное, так и не решился бы. Но в тот день я дал себе слово, что такой как я больше не появится в вашей жизни. Но даже этого не смог, встретив тебя в Синдзюку... – С губ срывается судорожный вдох, но почему-то, сейчас, эта исповедь перед другом, словно смывает, частично, ту кровь на его руках. – Прав был этот Мао, такой как я достоин смерти, я трус что ищет себе оправдание, боясь признать вину. – Подняв голову, Сузаку уже более открыто и смело смотрит в аметистовые глаза дуга, ожидая увидеть в них призрение, отчуждение, ненависть. – Спасибо, что вступился за меня… Только… Лелуш, почему после твоих слов, Мао не смог произнести и слова больше?

+1

8

- Расплачиваюсь, - повторил Сузаку, и, наконец, развернулся к Лелушу лицом. На его губах застыла какая-то неестественная, язвительная улыбка. Или Лелушу так показалось, и улыбка была иной, нежели ему казалось. Но, в любом случае, в ней не было ничего весёлого. Нет такого греха, который нельзя было бы искупить, хотел сказать опальный принц. Но не сказал. Слишком очевидной ложью повеяло от этой мысли.
   А Сузаку продолжал делать признания одно за другим, наделяя друга свершениями, в которых тот сам никогда не усматривал своей заслуги. При упоминании же имени Мао Лелуш чуть заметно вздрогнул.
   Сейчас, именно сейчас Сузаку догадается задать изобличающий его вопрос касательно Мао. Не может не задать. До сих пор его сдерживало разъедающее душу воспоминание о давнишнем преступлении.
  “Всё же в нём достаточно эгоизма. Иначе он не горел бы таким желанием облегчить передо мной душу “.
   - Не в твоих силах решать, что будет со мной и Наннали. И встреча с Синдзюку - наглядное тому подтверждение. Ты не мог знать, что там буду я.
  - Этого не знал даже я сам, - шёпотом добавил он. И тут же возвысил голос:
   - Ты уже признал свою вину. И ты не трус. Не доставляй удовольствия этому лживому безумцу, идя у него на поводу.
   После вздоха, который сделал Сузаку, и после того, как его голова поднялась, и глаза встретились с глазами Лелуша, что-то неуловимое в воздухе кольнуло сердце опального принца. Предчувствие?
   Вот оно!
   Лелуш едва не растерялся. Он быстро взял себя в руки. В конце концов, он ожидал, что Сузаку спросит его о чём-то таком.
   - Ты ведь знаешь, такие люди, как Мао, словно звери, очень восприимчивы психологически к окружающему их и остро реагируют на любые эмоциональные изменения. Он явный психокинестетик. Так что, если проявить жёсткость и уверенность, то можно его сломать. Скорее всего, он воспринял мои слова буквально, как обязательный приказ, исполнение которого он не мог нарушить. Материализация страхов и скрытая тяга к подчинению. Прояви твёрдость ты - наверняка было бы то же самое. Он сам себя уверил в том, что не может говорить… Но это всего лишь моя теория.
   Лелуш замолчал. Слишком длинно получилось. Как будто бы он пытался оправдаться перед Сузаку. То самое, что не так давно делал сам японец. Он сообразительный, хоть и не всегда кажется таким. И проницательный. Вопрос только в том, сделает ли Сузаку вид, что поверил, или уцепится за несоответствия.

+1

9

На слова друга, японец только усмехается, невольно вспоминая слова учителя: «Будущее не предопределено и нет судьбы, кроме той что вершим мы». Но, так ли правдиво подобное утверждение? Быть может и вправду, их судьбы пишет кто-то свыше и эта встреча, спустя семь долгих лет, должна была состоятся, в Синдзюку или еще где, не важно, но, выходит, они должны были встретится. С губ срывается короткий вздох, достаточно ли просто признать свои ошибки? Неужели простое признание сродни искуплению? Нет, бред, за любое деяние следует соответствующая расплата.
- Могут ли быть прощены, такие грехи? – Задумчиво произносит японец, не обращаясь к другу, не ожидая от него ответа, вопрос сорвавшийся с губ скорее риторический, не имеющий ответа. Куруруги вновь поднимает взгляд к небу. Налетевший порыв ветра откидывает со лба челку, путаясь в чуть отросших волосах. Ответ касательно Мао вызывает на губах призрак легкой улыбки, объяснение хоть и похоже на правду, но почему-то в душе пилота Ланцелота зарождается смутная тревога, вот только причину этого чувства Куруруги понять не может. Вновь бросив на друга внимательный взгляд, шатен собирается что-то сказать, но качает головой и упираясь локтями в перила, откидывает голову назад. Лелуш имеет права на свои тайны, никто и ничто не вправе заставлять опального принца делится с ним тем что он хочет сохранить в секрете, а то что Лелуш имеет свои тайны, ясно как божий день. Да и в конце концов, между ними пропасть длинной в семь долгих лет и у каждого из них в шкафу есть свои скелеты, правда, один из них, из его шкафа выпал. – Этот Мао, кто он? – Негромко произносит Сузаку, вновь смотря на стоящего рядом друга, почему-то, после того что он рассказал Лелушу, раскрыв одну из самых мерзких, самых отвратительных тайн собственного прошлого и не встретив осуждения, стало, как будто легче, а это своеобразное понимание со стороны одиннадцатого принца, странным образом успокаивает. – Почему он пришел за вами? Это как-то связанно с вашим происхождением? – И не то чтобы Сузаку надеялся на ответ, просто слишком странными кажутся некоторые вещи прошедшего дня.

+1

10

Вопрос, который задал Сузаку, был риторическим и потому Лелуш не стал отвечать. Любой ответ, положительный и отрицательный, разбудоражит начинавшее успокаиваться чувство вины. Подсознательно японец ещё не был готов примириться с самим собой. И, конечно, что бы ни говорил ему опальный принц, он не найдёт утешения в словах, так как в мыслях не желает прощения.
   Странная, противоречивая натура. Лелушу одновременно было жалко его, и, в то же время, эта принципиальная манера усложнять простые вещи немного раздражала. Чувство, будто зря сотрясаешь воздух.
   Сузаку, наверное, тоже понимал, насколько сильно бессмысленно и впустую занялся самокопанием после раны, нанесённой Мао его относительно устойчивому душевному спокойствию.
   Кровожадный и хитроумный китаец знал, за какие ниточки дёргать, чтобы сделать больнее. Кто знает, может, последние слова Мао, обращённые к Сузаку, предназначались больше его другу. Даже после смерти он сумел достать его через признание, на которое вынудил японца. Если б тому не пришлось брать Лелуша в свидетели позора, то роль Мао во всей истории не нашла бы столь загадочного характера. На прошлое не переложишь всю вину настоящего.
   Ожидаемо. Вот и Сузаку начал задавать опасные, но, по сути, верные вопросы.
   Теперь Лелуш не знал, что ему ответить, и как. Он лишь пожал плечами, как будто расписывался в невозможности понять, что руководило поступками Мао. Лишь уцепился за подсказку, брошенную Сузаку, - как рыба заглатывает наживку, прежде, чем оказаться на крючке:
   - Скорей всего, так.
   Обычная осторожность подсказывала, что лучше придерживаться неопределённости. Она ближе к правде, но оставляет простор для домыслов. Вроде не ложь, а недосказанность. Цепь событий, оборванная чуть ли не в самом начале, где сложно проследить всю последовательность.
   Наступило ему время прятать глаза. Это сразу даст пищу новым подозрениям, и Лелуш стойко боролся с желанием отвернуться от пытливого взора Сузаку. Однако всего скрыть он не мог: того, как дёрнулись нервно пальцы рук, когда японец сказал про Мао, сам взгляд принца, выдававший внутреннюю борьбу.
   - Я точно не знаю, - добавил он, как будто так мог усыпить бдительность друга, которого знал лучше, чем собственных братьев.

+1

11

Сузаку чуть хмурится, наблюдая за другом, чувствуя, скорее подсознательно, не ложь, но недосказанность. Почему-то японец был уверен, что Лелушу известны истинные причины поступка Мао, но по каким-то своим личным убеждениям опальный принц не захотел делится с ним этим, быть может причина в том, что сам Сузаку начал это, а может и еще в чем-то, гадать можно бесконечно, но верного ответа так и не найти. Курурги первым отводит взгляд, виноватая улыбка теряется в дрогнувших уголках губ, так и оставаясь невыраженной. Неуверенные слова, чуть потемневший взгляд аметистовых глаз, словно немой укор для пилота Ланцелота, словно один из ударов старших офицеров, по рождению с куда большей властью и возможностями. «Тебя это не касается», язвительно проносится в голове и невольно японец вздрагивает, словно от удара.
- Я просто хочу быть в состоянии… - Негромко произносит шатен, прикрыв глаза и подставляя лицо налетевшему порыву ветра. - … в состоянии защитить вас. – Глухой голос, словно шелест листьев, подхваченных ветром, Сузаку знает, что Лелуш точно расслышал его слова, ведь он стоит достаточно близко для этого, невольно военный бросает беглый взгляд на друга, словно боясь увидеть насмешку или жалость в его взгляде. – В который раз, Лелуш? – Невольно в голосе проскальзывает тревога, по сути за минувшие семь лет произойти могло все что угодно, этот Мао мог быть не единственным кто вот так приходил к Лелушу и Нанали с целью навредить. И если не в первый, то все это время Лелуш должен был противостоять таким как этот китаец в одиночку? И если так, то они могли и не встретится, ни в Синдзюку, никогда либо, если этот Мао не первый, то тогда… От подобных мыслей становится страшно, по-настоящему страшно, ведь вместо Лелуша и Нанали он мог увидеть холодные плиты с сухими датами…  Японец вздрагивает словно от удара, невольно жмурясь и мотнув головой, отгоняя подобные мрачные мысли, ладони сами собой сжимаются в кулаки. Он сможет, теперь, обязательно, сможет защитить и опального принца, и его сестру, теперь, когда он пилотирует Ланцелот, теперь, когда может изменить хоть что-то, изменить Британию изнутри…
А недосказанность, расстояние что сейчас пролегло между ними, все это они смогут преодолеть, вместе…
Улыбка, тенью ложится на тонкие губы и Курурги вновь смотрит в глаза друга, уже чуть более уверенно, с разгорающимся огоньком надежды в глубине зеленых глаз, надежды что их дружба еще не умерла, что узы что появились еще тогда в храме его семьи, еще не изжили себя. Оттолкнувшись локтями от каменных перил, японец встает более прямо и протягивает другу ладонь с наивной, детской надеждой на ответный жест, осколки их «мы» еще можно собрать воедино, правда?

+1

12

Сузаку почему-то хмурится, услышав ответ. Не стоит его спрашивать, почему. Одним вопросом он сам себя загонит в угол: или придётся сказать правду, или он откровенно распишется во лжи, которой окончательно опутал себя и всех, кто был ему близок. Правду он не расскажет. Значит, снова придётся лгать.
   Лелуш стискивает зубы. Под привычной личиной не видно. Маска почти срослась с его лицом. Как будто угадав мысли друга и, как будто отнеся их на свой счёт, Сузаку отводит глаза. И вздрагивает. Будто от оплеухи.
   “Вспоминает отца, проводит параллель между нами?” - немного отстранённо думает Лелуш, наблюдая за Сузаку, ослабляя напряжённость, сковавшую тело.
   Прожив почти целую вечность в Японии, он сам, в какой-то мере, стал японцем. Но стал ли он лучше понимать их? Нет, не стал. Или, разве что, на чуть-чуть.
   Самобичевание Сузаку, завязанное на чувстве вины в связи с насильственной смертью его отца, легко переходило и на иные предметы.
   Вот сейчас каштанововолосый юноша говорил о желании защитить друга и его сестру, однако говорил так, словно расписывался в невозможности это сделать и заранее просил прощения.
   Сузаку старательно продолжал прятать глаза, взглядывая лишь для того, чтобы проверить реакцию. До тех пор, пока не спросил о главном.
   “До каких пор?”, - эхом отозвалось в голове принца. Настала его очередь вздрагивать от невидимой пощёчины.
   “Цель оправдывает средства”, - найдя опору в душе, Лелуш вскидывает подбородок.
   Его взгляд становится холоднее. Тон жалости, взятый Куруруги, задевает невидимые струны его гордость, и Лелуш резко взмахивает рукой, как если бы отводя от себя удар.
   - Этого больше не повторится. Я обещаю.
   Хотя, что он может знать наперёд? Всё равно, что принудительно закрыть тему, потребовав не возобновлять больше разговора о Мао.
   Рука бессильно опустилась вдоль тела. Властность, на мгновение обозначившаяся во взгляде и словах, ушла, оставив после себя одну усталость.
   - Прости, что впутал тебя во всё это.

0


Вы здесь » Code Geass: Castling » Прошлое и Будущее » Друг познаётся в беде


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC