Code Geass: Castling

Объявление









Информация для гостей:

Теперь любой гость может попробовать свои силы в игре. Для вас открыт Бал-маскарад. Надевайте маску, представляйтесь кем хотите (в рамках фэндома, конечно) и - в путь.
Информация для Таинственной Маски




Рейтинг игры: + 18.


В игру очень нужны СиСи, Наннали и Корнеллия. Обещаем любить и холить. ♥

Администраторы:

Saery Twane


Друзья форума:

бесплатных фотохостинг SEOULITE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass: Castling » Зона 11 » 29 квест. Идущий по следу.


29 квест. Идущий по следу.

Сообщений 31 страница 60 из 76

1

http://sd.uploads.ru/t/eMJIf.jpg

Сарин, высмотрев в окне здания студенческого совета, свою подругу Хотару, беседующую с уже знакомым ей юношей, о котором бывшая повстанка рассказывала, как о своём соратнике, сильно взволновалась. Она о многом успела подумать, а потому, оставив незаконченный разговор с президентом, бросилась во двор Академии.


Порядок отписи:
Sarin Saymour, Arisaka Hotaru

Погода и время:
День. На улице тепло, безветренно, по небу изредка пробегают облака.
Температура +25.

0

31

Леди Сеймур откровенно любовалась на своё творение, и лукавая улыбка скользила по её губам. Ооками неимоверно смущало, и, одновременно, ужасно льстило это внимание, заставляя радостно биться юное сердце. Наверное, поэтому японка сейчас предпочитала помалкивать, ожидая, что же скажет подруга. Молодая аристократка не обманула её ожиданий, пытливо поинтересовавшись, могла ли её подопечная представить себе что-либо подобное.
   - Нет, - простодушно покачала головой Хотару, которая в этот момент была занята тем, что максимально аккуратно, методично и старательно усаживала себя в машину - вместе с пышным платьем, высокой причёской и обувью на каблуках-шпильках. - До встречи с вами я и не подозревала, что в мире есть столь красивые наряды.
   Японка очень волновалась, что в случае нового нападения уже не сумеет защитить свою госпожу и подругу, стараясь, однако, не подавать виду, что ей явно не по себе. Но на этот раз всё обошлось.
   Машина шла мягко, плавно, чуть покачиваясь на амортизаторах. Ооками, с детства умевшей чувствовать технику (на то у неё были свои причины), вдруг захотелось самой оказаться за рулём этого, без всякого преувеличения, чуда прогресса - дорогу она примерно знала, и водить (правда, полуразбитые, брутальные джипы и грузовики, и в лучшие свои годы не отличавшиеся излишней комфортабельностью) умела, и даже любила (особенно, когда асфальт бывал изрыт воронками от разнокалиберных снарядов автоматических орудий, и одно неверное движение легко могло отправить её машину в придорожный кювет).
   Хотару всё же вздрогнула и даже чуть заметно побледнела, когда титулованная смуглянка вдруг поведала ей, что в Индии есть наука, изучающая способы и методы ублажения партнёра. И, раз уж маленькая телохранительница хочет стать британской леди, то ей придётся освоить эту науку.
   Услышав подобную новость, молодая японка смущённо заёрзала на пассажирском сиденье. Если Лиза-сан намеревалась слегка припугнуть и приструнить свою протеже, то ей это вполне удалось.
  - Меня станут обучать, как ублажать мужчину? - затрепетала Хотару, не в силах унять внезапно охватившее её волнение. - По расписанию, как в школе? А после - чопорное чаепитие, прогулка и уроки хороших манер?
   Ещё Лиза прибавила, что индийская наука плотской любви вполне может оказаться пострашней обряда сати. Склонившись к самому уху подруги, японка быстро и горячо прошептала:
   - Со мной будут обращаться, как с мальчиком, да? - густо покраснела вчерашняя повстанка. - Чтобы сделать из меня настоящую леди? Мне страшно… - тем же шёпотом призналась девушка.
   При этих словах она так по-детски доверчиво и нежно прильнула к плечу подруги, словно бы прося у Лизы покровительства и защиты.
   Машина остановилась у ворот фешенебельного особняка. Путешественниц встретил важного вида лакей в форменной ливрее, украшенной золотым шитьём. Только теперь Ооками начала осознавать, что всё происходящее с нею - вовсе не сон. Лакей объявил, что их ожидают - не утруждая себя уточнением, кто именно.
   Они шли - сначала миновали фойе, затем поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Сарин-сан то и дело поглядывала на свою подопечную - словно проверяя реакцию девушки на окружающие их чудеса и красоты. Маленькая же азиатка, в свою очередь, даже не пыталась скрыть своего восхищения увиденным - не столько ради того, чтобы сделать приятное хозяйке особняка, сколько давая волю художнице, что все эти годы жила в душе молодой воительницы.
   Возможно, этот роскошный особняк станет и для неё, Хотару, домом. Как знать, быть может, Лиза-сан всё же сумеет исполнить обещание…

Отредактировано Arisaka Hotaru (2019-11-03 18:49:01)

0

32

Да уж, в новом образе Хотару совсем не походила на телохранительницу. Если бы Сарин решила придерживаться первоначального плана, её родной отец не понял, зачем потребовалось одевать японку дорогой куртизанкой прошлого столетия.
   Сама Сарин не могла понять до конца своей задумки, поддавшись азарту игры, хотя не считала себя такой уж азартной.
   Вот и Хотару находилась в некотором замешательстве, несмотря на то, что так же легко пошла на поводу азарта и успела уверовать в новую роль, к созданию которой первая приложила руку.
   Ни капельки не смущаясь присутствия водителя во время пути до особняка, девушка продолжала всячески стращать спутницу, находя реакцию почти на всё согласной Хотару забавной.
   - Естественно. А ты как думала? В первую очередь. Иначе лорд на тебя даже не посмотрит.
   На стыдливый шёпот и покрасневшие от смущения щёки Хотару Сарин едва сдержала просившуюся на губы улыбку.
   - Этого я не знаю… Но мало ли какие у мужчин вкусы. А у леди ещё балы, рауты и толпы кавалеров под окошком.
   “Особенно, если леди знатна, богата и приближена к императорскому двору. В таком случае, не имеет значения, даже если она горбата или усата, или если у неё огромный прыщ на носу”.
   - Не переживай. Ты хорошенькая, - многозначительно добавила Сарин в окончании речи.
   И потом, когда обе девушки шли по особняку, Сарин льстило, с каким внимательным восхищением Хотару смотрит на роскошную обстановку дома. Должно быть, примеряя на себя другую роль - хозяйки всего этого богатства. Сарин специально выбрала самый длинный и впечатляющий маршрут. Лакей хорошо знал, что от него требуется, и не задавал лишних вопросов.
   Он вообще не раскрывал рта, пока подруги не добрались до места назначения.
   - Прошу, - открыв дверь в большой, ярко освещённый зал, лакей взмахом руки указал Хотару, что она может проходить, а Сарин мягко и настойчиво подтолкнула её в спину, сама оставаясь снаружи.
   Внутри находился высокий представительный мужчина в дорогом чёрном костюме, с гладко убранными короткими тёмными волосами, с сединой у висков и небольшими светлыми усиками. В правой руке господин сжимал набалдашник трости. Левая - свободно свисала вдоль тела.
   Он не посмотрел на вошедшую, никак не отреагировал на открывшуюся дверь, продолжая смотреть в огромное окно на цветущий палисадник особняка. Это не был хозяин дома, но Хотару не могла знать.
   Двери за её спиной тихо затворились. Последнее, что видела молодая японка в коридоре за своей спиной - Сарин, подбадривающе показывавшую ей большой палец.
   Западня захлопнулась…

Отредактировано Sarin Saymour (2019-08-11 17:09:44)

+2

33

Похоже, госпоже Сеймур доставляло искреннее удовольствие смущать и припугивать свою маленькую ручную японочку. В ответ на вопрос подопечной про своё грядущее обучение камасутре, молодая графиня авторитетно заявила, что этой науке её, Ооками, станут обучать в первую очередь, иначе господин лорд на неё даже и не взглянет.
   - Для этого существуют специально обученные люди?! - шёпотом, на ушко подруге ужаснулась Хотару. - Они будут заниматься со мной любовью?! Обучая быть желанной для своего господина?!
   А в ответ на смущённый вопрос подруги, будут ли с ней обращаться, как с мальчиком, произнесла, что всё может быть, у мужчин разные вкусы, попутно сообщив, что в сферу деятельности настоящих леди входят ещё и рауты, балы и толпы кавалеров, ожидающих под окошком. А под конец своей речи Сарин-сан многозначительно добавила, что, мол, не переживай, прибавив, что её подопечная хорошенькая. Как будто после подобных слов действительно можно успокоиться!
   Остановившись перед дверями большого, ярко освещённого зала, лакей произнёс традиционное “прошу”, взмахом руки приглашая гостью войти, а Лиза-сан, в свою очередь, мягко, но настойчиво подтолкнула её в спину. С замиранием сердца Ооками пересекла порог. Обернувшись, японка увидела, что леди Сарин показала ей поднятый вверх большой палец и коротко кивнула в ответ, не решаясь нарушить молчание. Двери за её спиной затворились. Всё. Ещё одна страница её, Хотару, непростой жизни оказалась перевёрнута и закрыта.
   В помещении находился мужчина средних лет, который смотрел в огромное окно на цветущий палисадник, никак не реагируя на происходящее. При взгляде на него у Хотару всё так и похолодело внутри.
   Девушка с нескрываемым интересом рассматривала незнакомца. Видный мужчина, высок ростом, с гладко зачёсанными коротко остриженными тёмными волосами и светлыми усами. На висках - седина. Одет в респектабельный чёрный костюм, в руке - внушительного вида трость. Именно таким она и представляла своего гипотетического будущего мужа - крепким, представительным, властным.
   Мысли девушки лихорадочно заметались, мучительно ища ответы на вопросы, не терпящие отлагательств.
   “Кто это? Сам граф Сеймур? Или… его доверенное лицо - приказчик, секретарь графа, мажордом? И что делать мне, если он станет залезать мне под подол?! Сопротивляться… или… всё же уступить?!”.
   Хотару молчала и ждала, кусая губы - в самом деле, не отрывать же столь респектабельного вида мистера от важных размышлений. Война научила девушку в совершенстве владеть нелёгким искусством ожидания. Похоже, сейчас произойдёт что-то очень важное…
   Напряжённая прямая спина, стройный, словно точёный, стан, затянутый в корсет, платье, выгодно подчёркивающее женственность фигуры, изящная высокая причёска, дерзкая красота лица, нарядные серьги, выразительный взгляд чёрных, словно ночь, колдовских очей - сегодня Хотару была хороша, как никогда раньше. И устоять перед обаянием молодой чаровницы было непросто даже зрелому, искушённому в любовных делах мужчине.
   В эти напряжённые, мучительно-долгие, звеняще-ломкие минуты Ооками больше всего беспокоилась о том, что господин граф, заглянув под подол платья, увидит её ножки - шаловливая Лиза-сан велела своей подопечной экипироваться в сексапильные чёрные кружевные чулочки с поясом. Похоже, дело вполне могло обернуться “постелью”, и японка ужасно боялась оконфузиться перед хозяином дома, искренне считая подобные чулочки атрибутом, скорее, дорогой путаны, но никак не будущей леди. Что же подумает старый лорд (разумеется, если это действительно граф Сеймур) про свою молодую гостью, если, паче чаяния, узнает её маленький секрет? Больше всего бывшая повстанка боялась, что гнев хозяина дома обрушится на голову леди Элизабет - за то, что привела в дом представительницу древнейшей профессии. О том, что молодая графиня сама же и устроила эту ситуацию (возможно, преследуя какие-то свои, далеко идущие цели), её телохранительница даже не подумала. Стремясь как можно лучше выполнить добровольно взятую на себя роль, японка для себя решила так - если незнакомец назовёт себя графом, она будет послушной, даже если признание на поверку окажется ложью. А если нет, то разумнее “включить сирену” и оказать вежливое, но решительное сопротивление. В самом деле, чёрт его знает, как он, граф, выглядит - ни одного фамильного портрета на пути они так и не встретили, а ориентироваться на леди Сарин, с её яркой индийской внешностью, было всё равно, что устанавливать личность подозреваемого по картине известного абстракциониста.

0

34

Сарин ожидала чего-то такого из замечаний Хотару, но даже её, при предполагаемой подготовленности, встряхнуло.
   “Ну, уж про людей, которые её будут обучать ублажению мужчины, - это она перегнула палку. Даже я до такого бы не додумалась”, - подумала про себя Сарин, провожая спину Хотару.
   Молодая японка вошла в зал для приёмов - как будто окунулась в омут.
   Она очень хотела бы увидеть сейчас лицо подруги, но не могла. Зато мог видеть господин в зале, с которым Хотару предстояло сейчас познакомиться - на столе перед ним было зеркало, отражавшее всю фигуру вошедшей и закрывшиеся за ней двери.
   - Подойди сюда, - негромко позвал мужчина, не оборачиваясь. Он хорошо помнил инструкции, и ещё лучше играл роль, которую возложила на него хозяйская дочка.
   Повернулся он лишь тогда, когда Хотару, выполняя то ли просьбу, то ли требование, приблизилась к нему.
   Пальцы, затянутые в чёрную лайковую перчатку, властно взяли бывшую повстанку за подбородок и приподняли ей голову, дозволяя рассмотреть в деталях.
   - Приветствую тебя в поместье Сеймур, - произнёс мужчина, разглядывая Хотару.
   Было ли в его изучающем взгляде больше того, что он обещал мисс Элизабет в приватном телефонном разговоре? Наверняка, в самых зрачках промелькнул соблазн.
   Но он был слишком хорош, чтобы позволить чувствам всё испортить. Приветствуя, он даже не добавил “детка”, зная, как опошлит это его речь. А он не станет унижать ни себя, ни госпожу.
   - Сколько тебе лет?
   По задумке мисс Сарин, невинный вопрос про возраст заставит японку заподозрить его в первой попытке приударить за ней.
   Если бы только было дозволено, он так бы и поступил.
   Сарин, меж тем, приникла ухом и глазом к замочной скважине, стараясь ничего не упустить, сделав слуге знак, чтобы контролировать коридор на предмет появления лишних свидетелей.
   Пока всё было тихо, пресно и предсказуемо.
   Что не лишало надежды на более интригующее и увлекательное продолжение.

+2

35

Мужчина властно подозвал свою юную гостью, даже не обернувшись в её сторону. Хотару, опешив и даже немного растерявшись от подобного приветствия, стараясь, однако, походить манерами на благовоспитанную британскую женщину, чинно подобрав свои юбки, послушно подошла.
   - Здравствуйте, милорд, - присела в заученном книксене молодая японка, решив про себя, что, коль скоро незнакомец не спешил раскрывать своё имя и общественный статус, будет разумнее обратиться к нему таким вот титулованием. Уж лучше принять дворецкого за графа, нежели наоборот. Так безопаснее.
   Краем глаза бывшая разведчица успела заметить на столе у предполагаемого лорда Сеймур небольшое зеркало, позволявшее уверенно контролировать дверь в комнату, и мысленно восхитилась предусмотрительностью и находчивостью своего собеседника, устроившего для наблюдения за гостьей простейший перископ. По крайней мере, мисс Арисака использовала бы это зеркало именно так. В своей профессиональной деятельности для наблюдений за противником девушке прежде неоднократно приходилось прибегать к помощи зеркал, позволявших видеть, не будучи увиденной самой. На войне дополнительный шанс никогда не бывает лишним...
   Тем временем блистательный господин, кем бы он ни был на самом деле, протянул руку в чёрной лайковой перчатке и властно, словно хозяин своей породистой собаке, приподнял голову девушки за подбородок.
   Невольно затрепетав всем телом от этого прикосновения, Хотару прикрыла глаза, и, подчиняясь воле мужчины, послушно приподняла голову - точь-в-точь, как это сделала бы овчарка в ответ на грубоватую ласку своего хозяина. Теперь для полного сходства не хватало лишь ошейника с именем владельца.
   Мужчина даже не спросил её имя, словно Хотару действительно была в его глазах кем-то вроде породистой собаки.
   Словно отзываясь на властное мужское прикосновение, по телу бывшей воительницы тотчас же пробежали крупные мурашки. Чужое покровительство - то, чего она так жутко боялась, и где-то в самой глубине души столь страстно жаждала, казалось, начинало материализовываться.
   В эти бесконечно долгие мгновения Хотару испытывала пряную смесь страха и возбуждения, унижения и жгучего любопытства, стыда и просыпающегося чисто женского желания понравиться, придававшую небывалую остроту всем её ощущениям - словно добавила в блюдо запретную острую приправу, чего ранее никогда не делала.
   Незнакомец, наконец-то, поприветствовал бывшую повстанку, прибавив “в поместье Сеймур“.
   - Для меня это большая честь, милорд, - сдержанно улыбнулась Хотару, всё ещё удерживаемая за подбородок и глядя на мужчину снизу вверх - несмотря на высокие каблуки, разница в росте всё равно была существенная.
   Прозвучал новый вопрос, на этот раз - про возраст гостьи.
   - Мне восемнадцать, милорд, - Хотару не смогла бы сейчас солгать этому человеку, даже если бы захотела этого. Равно, как не сумела бы в эту минуту ослушаться, даже прикажи он ей встать перед ним на колени.
   Её грудь, эффектно подчёркнутая узким корсетом, высоко вздымалась, губы, умело накрашенные профессиональным стилистом, чуть-чуть приоткрылись, словно для поцелуя, а полуопущенные длинные, пушистые ресницы придавали колдовским чёрным очам выражение таинственности и невинности одновременно. Не зная, куда от волнения девать руки, девица смущённо спрятала их за спину, возложив ладони на свои округлые тугие “булочки“, эффектно подчёркнутые экзотическим платьем.
   В глазах девушки застыла отчаянная мольба, обращённая к мужчине - “прошу, сделай со мною всё, что намерен, только поскорей закончи эту пытку ожиданием. Я больше не выдержу этой сладкой истомы“.
   Теперь не хватало лишь самой малости, крошечной искры, чтобы разжечь в юной, неискушённой душе пламя страсти. Страсти, возможно, постыдной, запретной и даже преступной, которую - увы - уже ничем нельзя будет погасить.

0

36

Важный господин продолжал пристально изучать Хотару. Разгадать истинные пропорции тела под её нынешним облачением было сложно, но тем заманчивее и привлекательнее. Тем более, что некоторые участки приукрашивались тканью, и создавали впечатление приятной округлости молодого тела. В таких условиях от искушения было трудно удержаться. Он знал, что за ним наблюдают, и знал, что если ослушается приказа или сосвоевольничает, то подвергнется наказанию. Может быть, даже его выгонят из поместья, несмотря на прежние заслуги перед семьёй Сеймур.
   Но всё равно маленькая японка была слишком хороша в своём старинном европейском наряде. Такая послушная, такая уступчивая.
   Услышав о возрасте, мужчина испытал некоторое облегчение. Он опасался, что при всех своих достоинствах игрушка мисс Элизабет окажется несовершеннолетней.
   - Как ваше имя?
   Руки он не отпускал. Хотя должен был, но совершенно забыл. Более того, рука его, словно против воли, ласкала девушку за подбородок.
   Сарин так плотно прижалась к двери, что почти слилась с нею. В какой-то мере происходящее сейчас в зале решало её будущность. Сколько бы юная графиня Сеймур ни отрицала, но в словах Хотару имелся резон. Правда, от которой Сарин пыталась закрыться: отец ещё не слишком стар. Для своего возраста он довольно крепок и активен. И, хоть нельзя назвать его дамским угодником, но красивая женщина вполне могла увлечь его. А где любовь, там дети и скользкий вопрос наследования.
   Какая-то половина её считала, что, имея под рукой личный козырь в качестве Хотару, Сарин обезопасит себя. Она не отдавала себе отчёта, однако её внутренняя, закрытая в глубине сердца частичка “я” не исключала возможности, что молодая японка вдруг станет новой графиней Сеймур, мачехой Сарин.
   Перспектива не радужная, но лучше такая, чем своевольная британка из числа “благородных”, или, хуже того, откровенная проходимка - авантюристка.
   - Она поверила? - спросил голос над самым ухом Сарин, едва не лишив её сознания неожиданностью.
   Вскинув голову, Сарин увидела перед собой лакея, которого отослала дежурить.
  - Простите, - пролепетал он, извиняясь, под гневным взглядом молодой госпожи. - Мне просто было очень интересно. Я посмотрел, что никого поблизости нет, и вернулся.
   Говорил он тихим шёпотом, но Сарин, боясь выдать себя, всё равно зажала ему рот ладонью. Того, что происходило в этот момент в зале, она видеть не могла, слишком занятая.
   А происходили вещи, которые должны были привлечь её внимание. Страсть в зале нарастала. Рука мужчины, державшая Хотару за подбородок, сместилась вниз, коснулась завязок корсета, а потом обхватила за талию. Лицо склонялось всё ниже к лицу японки.

0

37

Хотару отлично видела, что важный собеседник пристально и с явным вожделением рассматривает её юное тело, к тому же эффектно “дооформленное” в наиболее интересных местах руками опытных стилистов. Внимание мужчины одновременно и пугало её, и наполняло её душу чисто женской гордостью.
   Услышав очередной вопрос, на этот раз - о её имени, девушка непроизвольно вздрогнула. Что, если господин граф ещё не в курсе, что имеет сомнительное удовольствие лицезреть вчерашнюю повстанку? Лиза ничуть не скрывала, что откровенно побаивается своего влиятельного и властного отца, и бывшая разведчица на всякий случай предположила, что молодая графиня так и не решилась раскрыть господину графу некоторые скользкие факты из биографии своей новой подруги. В конце концов, секунды три поколебавшись, экзотичная гостья поместья Сеймур решилась. Ведь слова бывшей повстанки/телохранительницы/без пяти минут содержанки не так уж и сложно будет проверить, и её участь будет куда печальнее, если информация о прошлом “собачки” будет получена её хозяином со стороны, а не прозвучит прямо сейчас из её собственных, умело накрашенных профессиональным стилистом, уст.
   - Моё имя Хотару, милорд, - японка стыдливо опустила очи долу, непроизвольным движением нежно огладив свои округлые, по-девичьи тугие ягодицы, словно приглашая мужчину тоже оценить их.
   Она не слышала, что происходило в коридоре. В эти минуты всё внимание молодой авантюристки было приковано лишь к импозантному господину, своему собеседнику.
   “Милорд” же, явно не удовлетворившись внешним осмотром своего прекрасного “трофея” и тем, что держит свою гостью за подбородок, словно породистую овчарку, переместил свою руку вниз, на секунду задержавшись на завязках корсета гостьи, словно мужчина размышлял, а не развязать ли их. А затем, видимо, решив не мудрствовать лукаво, он властно, по-хозяйски обхватил её талию. В эту секунду девице показалось, что по её нервам кто-то пустил ток большого напряжения. Хотару кусала губы, чтобы не застонать от непрошенного наслаждения. Мужчина словно бы издевался над нею, заставляя спину черноволосой красавицы непроизвольно выгибаться от сладострастного предвкушения, а всё тело - дрожать мелкой дрожью.
   И Хотару не выдержала. Её колени внезапно ослабели и подогнулись, и девушка, чтобы не упасть, была вынуждена опереться на руку мужчины, на долю секунды буквально повиснув на ней. Отчаянным усилием воли восстановив равновесие, она вновь спрятала руки за спину, словно испугавшись, что нечаянно прикоснулась к почти что божеству. При этом в глазах красотки сверкнули едва заметные горячие слёзы.
   - О, прошу Вас, милорд, - жалобно и горячо взмолилась она. - Вы, несомненно, знаете, кто перед вами, и я в полной Вашей власти. Делайте со мной всё, что посчитаете нужным, господин граф. Мне всё равно некуда больше идти…

0

38

Большая марионетка юной мисс Сеймур, наконец, начала осознавать, что оказалась в неоднозначной и щекотливой ситуации. Девушка, стоявшая перед ним, явно колебалась. Но по какой причине, он не мог знать. Был ли это легко объяснимый естественный страх перед будущим, или совершенно иные причины? Может, у японцев совсем иначе принято в общении с власть имущими? А может… Это всего лишь женская хитрость?
   Девушка представилась, стыдливо опуская глаза, но при этом дальновидно не упустила возможности продемонстрировать свои прелести, оглаживая крутые бока, словно горячая француженка или испанка. Или индуска.
   “Чёрт знает, что мисс Элиза наговорила ей, и чем задурила голову бедной девушке”.
   Дворецкий явно вообразил, будто Сарин внушила японке, что хозяин помешан на Индии в целом, и индусках в частности. Как далеко она готова зайти в своей “шутке”? Хотару в руках мужчины вдруг обмякла, и пришлось покрепче обхватить её за талию, чтобы не дать упасть. А другая рука, против воли её владельца, потянулась к шнуровке платья, распуская и освобождая трепещущее юное тело, будто бы для того, чтобы дать ей воздуха. А губы сами собой прильнули к тонкой девичьей шее. Мужчина вдохнул опьяняющую смесь аромата духов и возбуждённого женского тела. Слова девушки, дозволявшие ему делать с ней всё, что заблагорассудится, пьянили ещё больше. Она была такой прекрасной, такой желанной, что сдерживаться уже не было никаких сил.
   Очень вовремя Сарин прильнула обратно к замочной скважине. Она прекрасно могла наблюдать, как дворецкий, переигрывая возложенную на него роль, освободив шнуровку на платье Хотару, уже по-хозяйски начинает задирать ей юбку, оглаживая ноги в тонких чулках. Глаза девушки расширились.
  “Что он делает?” - подумала она и не заметила, что повторила эти слова вслух.
   - Вот и мне интересно, что вы тут делаете, - произнёс спокойный, но не без небольшого ехидства знакомый мужской голос у неё за спиной.
  “Отец!” - вихрем пронеслось в голове Сарин запоздалое узнавание, и плечи девушки предательски задрожали. Она не сразу нашла в себе силы обернуться на голос.
   - Ничего такого, - пролепетала она, чувствуя, как бледность разливается по её лицу.
   - В таком случае я могу спокойно войти в свой кабинет, не так ли? - И лорд Сеймур потянулся за ручкой двери. Он не скрывал своего присутствия, и не понижал голоса. Так что, дворецкий и Хотару вполне могли его услышать.

+2

39

Когда юная амазонка едва не упала от переизбытка чувств, собеседник поддержал её, обхватив покрепче за тонкую талию. Словно восприняв поведение девушки, как призыв к действию, важный господин свободной рукой потянулся к её корсету...
   Вместе с этим, мужчина, не оставляя девице ни секунды на размышление, прильнул губами к её тонкой шее в страстном поцелуе, вдыхая запах духов и неуловимые женские феромоны, тем самым распаляя и себя и Хотару. А после, явно не удовольствовавшись этим, принялся властно развязывать шнурки корсета своей гостье. Когда корсет Ооками уже был расшнурован, “милорд”, не останавливаясь и на этом, принялся по-хозяйски задирать старинное платье своей новой подружки, в порыве страсти жадно оглаживая её стройные ножки, облачённые в ажурные чёрные чулки. Мисс Арисака чувствовала, что начинает терять голову от этих жарких прикосновений, но - увы - уже ничего не могла с собой поделать.
   - Да! - буквально сходя с ума от сладострастного ожидания, прошептала Хотару, не в силах более сдерживать себя.
   - Возьми меня, как мальчика! - неожиданно для себя самой услышала молодая и горячая черноокая “кобылка” свой страстный, внезапно охрипший голос.
   Она уже почти любила этого человека. И, наверное, поэтому непроизвольно принялась помогать мужчине раздевать её, сама не замечая этого.
   Услышав за дверью чей-то властный мужской голос, Хотару вздрогнула, и, инстинктивно отпрянув от своего несостоявшегося любовника, принялась лихорадочно поправлять подол платья.
   - Ой… ! - тихо выдохнула японка, когда стало ясно, что визит новоприбывшего в комнату уже неизбежен.
   Девушка всё поняла. Она только что едва не рассталась с невинностью в руках дворецкого или мажордома. А может, и вовсе какого-нибудь доверенного слуги. Будь хозяин усадьбы сейчас в комнате, разве стал бы кто-либо, будь это даже гость дома, не говоря уже о прислуге, вести себя подобным образом? Что скажет господин граф, если увидит всё это безобразие?!
   Теперь всё решали секунды. Девица уже успела наскоро поправить пышные юбки своего платья, и теперь яростно сражалась со шнуровкой корсета, отчаянно пытаясь привести последнюю в некое подобие надлежащего вида. Сейчас в комнату войдёт хозяин усадьбы, увидит творящееся в комнате и тогда… Мало того, что ей ещё предстоит отвечать за свои прежние “заслуги”, так ещё и весь сегодняшний разврат будет отнесён исключительно на её счёт! В то, что дворецкий, если и не заступится за неё, рискуя потерять место, то хотя бы помолчит, не поливая свою несостоявшуюся любовницу ушатом “помоев”, Ооками, наученная горьким жизненным опытом, не очень-то и верила.
   Справившись (с седьмой или восьмой попытки) с непослушными завязками корсета, Хотару гордо выпрямилась, готовая встретить свою судьбу лицом к лицу - бледная, взъерошенная, немного помятая, со сверкающими решимостью чёрными очами, - и прекрасная какой-то особой, отважной красотой - словно прекрасная дочь капитана флибустьеров, ведущая свой корабль сквозь неистовый карибский шторм к далёкому берегу - к гордым бастионам прибрежных крепостей, грохоту пушек и аркебуз, зловещему лязгу смертоносной толедской стали и сладостному для уха звону испанских дублонов...

0

40

Сарин едва не упала в обморок. Она страшно перепугалась и ещё сильнее сконфузилась.
   Это раньше отец ловил её за мелкие провинности и наказывал со всей холодной суровостью военного человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. А что будет теперь? Выходка любимой единственной дочери вышла за пределы допустимого не только правилами хорошего тона, но и здравого смысла.
   И всё из-за одного не в меру любопытного “хомяка”. Сарин бросила на лакея быстрый уничтожающий взгляд, под которым тот сразу поспешил ретироваться. Хорошо ещё, что хозяин поместья Сеймур не стал удерживать его для допроса.
   - Ничего такого, о чём вам стоило бы беспокоиться, папа, - мягко сказала юная графиня, когда вновь обрела способность говорить. - Небольшая ролевая игра. В качестве тренировки.
   - В таком случае, я тоже хочу принять участие, - безэмоционально и явно не терпя отказа заявил лорд.
   Этого Сарин как раз и боялась. Кто знает, специально ли граф выразил своё желание с тем, чтобы унизить зарвавшуюся доченьку, или ему впрямь в голову пришла такая блажь.
   В любом случае, если лорд Сеймур узнает, кто такая Хотару и какого рода тренировку Сарин для неё устроила, порки не избежать. А может, чего и похуже.
   Девушка нерешительно отодвинулась от двери, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце.
   А между тем, был ещё один человек, которому приходилось тяжелее, нежели леди Сарин. Это был дворецкий семьи Сеймур.
   Не зная о приходе лорда, он нутром чувствовал его появление. Неясные пока шорохи и голоса за дверью говорили о том, что игра пошла не по плану. И что, по веским причинам, принятая участниками действа конспирация пошла прахом. Веская причина могла быть только одна.
   И это, когда прелестная азиатка в европейском платье готова была сама пасть в его объятия и позволить ему делать с ней всё, что заблагорассудится, включая самые дерзкие и сладкие мечты, на которые мужчина сам никогда бы не осмелился.
   Застонав от разрывающих душу и мозг противоречий и неудовлетворённого желания, дворецкий как-то вдруг выпустил японку из объятий. А после того, как она ойкнула, сразу отодвинулся в сторону, поправляя немного помятый фрак и нервно стискивая набалдашник трости.

0

41

Хотару отчётливо слышала голоса за дверью. Можно было даже не прислушиваться для того, чтобы определить, кому они принадлежали. Чуткий, натренированный слух вчерашней разведчицы явственно различал и полный робости голос Лизы, и ровный, лишённый эмоций, властный незнакомый мужской голос.
   Несмотря на всю отчаянность ситуации, девушка не могла не заметить страдания несчастного дворецкого, и уж, во всяком случае, отлично слышала исполненный разочарования и неудовлетворённого желания стон мужчины.
   Быть может, в другой раз. И уж, во всяком случае, не сегодня.
   Японочка приподнялась на цыпочки и торопливо поцеловала своего несостоявшегося любовника в щёку, оставив характерный след от губной помады - маленькая месть со стороны обманутой девчонки.
   - Ты великолепно сыграл свою роль, - шепнула она напоследок. - Я едва не поверила, что ты и в самом деле - милорд граф.
   Самурайская мудрость гласит - “лучшая защита - это нападение”. Ооками молниеносно метнулась к двери, и, предупреждая ставший уже неизбежным визит в комнату хозяина поместья, отважно выскользнула в коридор, искренне при этом надеясь, что дворецкий догадается на некоторое время сныкаться под диван.
   Выскочив из комнаты, словно чёртик из табакерки и прикрыв за собой дверь, Ооками тотчас же преклонила левое колено перед своей госпожой и господином средних лет, державшимся с нескрываемой военной выправкой.
   - Здравствуйте, милорд граф, - учтиво, но твёрдо произнесла девушка, с милой застенчивостью опуская свои удивительные очи долу. - Понимаю, что Вы удивлены присутствием в Вашем доме “одиннадцатой”. Я нахожусь здесь в качестве собственности Вашей дочери. Прошу Вас, выслушайте. Моя хозяйка, леди Сарин Элизабет Сеймур, сейчас в большой опасности. В Академию Эшфорд, где госпожа Сарин изволит учиться, в качестве студента проник некий Куро Асаши. Он состоит в повстанческом отряде капитана Танаки в качестве специалиста по поддельным документам, и угрожал, что “наведёт” людей своего босса на мою хозяйку с целью её похищения.
   Хотару увлечённо “пела”, ловко мешая правду с художественным вымыслом, отчаянно надеясь, что после подобного сообщения графу будет уже не до постельного эксперимента, столь неосмотрительно затеянного его единственной дочерью.
   - Можете сдать меня британской полиции, но, если это в вашей власти, прошу, обезвредьте Куро, - взмолилась она напоследок.

0

42

Наверное, в жизни дворецкого семьи Сеймур никогда не было такого стресса. Он ожидал маленький приятный фарс, а не подставу, в результате которой попал в немилость к графу.
   Естественно, дворецкий был впечатлён гостьей, приведённой в поместье леди Сарин. Не так он себе её представлял. А оказалось, настоящая красавица.
   Вдвойне больнее от этого, когда внезапно план, выглядевший на словах красиво и безобидно, рухнул, обнажив острые подводные камни.
   Гадая, как теперь выкручиваться перед хозяином поместья, мужчина так же чувствовал жестокую досаду из-за упущенной возможности, сказочной, случающейся только раз в жизни. Повстанка - не повстанка, презренная “одиннадцатая”… В ней было нечто, что не оставит равнодушным ни одного человека. Вот и он как будто влюбился в эту крошку с первого взгляда. Поцелуй, которым наградила его Хотару, окончательно сковал волю дворецкого. Даже решись он сейчас поступить отважно и по-рыцарски, ничего не вышло бы. Руки и ноги не повиновались ему.
   Так что Хотару спасала не только себя, но и его. Выбежав из залы, японка повергла в ужас Сарин, которая решила, что та рухнет на колени перед её отцом и расскажет всё как есть, не скрывая ничего от пристального внимания милорда графа.
   Она не успела что-либо предпринять, или как-то помешать Хотару, но каково было её удивление, когда бывшая Ооками вдруг перевела разговор на Асаши Куро.
   Сарин только рот раскрыла от изумления и забыла закрыть. Совсем, как недоучки из бедного квартала, впервые попавшие на территорию Академии Эшфорд.
   Она видела, каким взглядом пожирал японку отец, но не могла угадать, что за ним кроется: гнев, недоверие, восхищение, любопытство или удовольствие.
   Хорошо, что граф не прерывал словоизлияния Хотару, не звал прислугу и не топал ногами. Однако же Сарин всё равно было страшно.
   - Хорошо, - наконец невыразительным, бесцветным тоном закруглил граф речь гостьи. - Значит, только по этой причине вы прибыли в поместье Сеймур, молодая леди?
   Сарин услышала в словах отца скрытый подвох. “Сейчас он попытается выяснить всё, что так или иначе связано с появлением здесь Хотару. А потом уже устроит допрос мне”.
   Она знала то, чего не могла знать Хотару - лорд Сеймур дотошен. Он не упускает из внимания мелочи; даже если попытаться его заболтать, он не забудет и не позволит увести себя от интересующей его темы.
   Одно хорошо - похоже, Хотару ему понравилась. Иначе этого разговора и вовсе бы не было.
   Так, чтобы отец не заметил, молодая графиня показала японке большой палец - как бы выказывая одобрение её экспромту.

Отредактировано Sarin Saymour (2019-10-22 17:19:22)

0

43

Хотару не могла не заметить взгляд, которым её “поедал” высокородный британец. И этот взгляд, столь пронизывающе-внимательный, поднимал в душе юной красавицы волну неконтролируемого страха и тревожного ожидания. Лиза, увидев свою подругу, от неожиданности даже открыла рот. А граф Сеймур, в свою очередь, холодным, лишённым эмоций голосом осведомился, была ли озвученная причина единственной, по которой “молодая леди” прибыла в поместье Сеймур. Вопрос был явно с подвохом, словно господин граф рассчитывал поскорее раскрутить на признания смазливую девицу, волею случая оказавшуюся в его доме.
   - Да, милорд. Так и есть. Только по этой причине, - утвердительно кивнула молодая гостья. - Поскольку со стороны безвестной “одиннадцатой” было бы верхом наглости и самонадеянности что-либо просить у Вашей милости. Например, шанс на новую жизнь…
   Она хотела продолжить “… в которой превратностям жизни повстанца и постоянному риску быть разоблачённой я предпочту безопасность и стабильное положение” - однако побоялась показаться милорду графу чересчур навязчивой и развязной.
   Бывшей разведчице ужасно хотелось спросить, что неужели цель визита какой-то “одиннадцатой” волнует господина графа куда более, нежели жизнь и благополучие собственной дочери, не далее, как сегодня утром пережившей нападение террористов, однако предпочла благоразумно промолчать. Право задавать вопросы принадлежало здесь явно не ей.
   - Впрочем, так или иначе, но сейчас я полностью нахожусь в Вашей власти, как если бы была рабыней или породистой собакой, находящейся в Вашей собственности, милорд, - в свою очередь закруглила девица свою мысль.
   Важный господин продолжал внимательно изучать гостью, и от этого взгляда красавица всё больше чувствовала себя “не в своей тарелке”. Хотару вновь кусала губы. Милорд граф явно принадлежал к тому типу людей, приказам которых просто невозможно было не подчиниться. Как капитан Танака. Нет. Не то. Командир повстанческого отряда заведомо уступал хозяину поместья Сеймур. От отца леди Элизабет так и веяло мощной “яньской” энергетикой, от которой впору было застонать от  предвкушения чего-то запретного и сладостного одновременно.
   Хотару продолжала стоять, преклонив одно колено перед графом и леди Сарин. В душе юной японки боролись страх, стремление выполнить волю своей хозяйки и желание понравиться господину графу.
   Лиза незаметным движением показала своей подопечной большой палец, возможно, в знак своего одобрения манере действий подопечной. Хотару, в свою очередь, одними глазами, едва заметно опустив ресницы, показала, что поняла свою хозяйку. Возможно, даже правильно.
   Девушка решила рискнуть и вновь осторожно спрятала руки за спину, словно бы невзначай возложив свои узкие девичьи ладошки на собственные ягодицы - жест был проделан столь филигранно и сопровождался настолько убедительной демонстрацией растерянности и милого смущения, что нужно было быть закоренелым циником, чтобы моментально определить, где здесь скрывается азартный флирт, где игра и экспромт, а где притаился тонкий, рискованный расчёт.

Отредактировано Arisaka Hotaru (2019-10-18 17:22:02)

0

44

Сарин очнулась от ступора, услышав первые слова Хотару. Она так боялась, что японка, узнав истину и прогневавшись на неё за злую и неудачную шутку, наговорит графу лишнего, что чуть было не вылезла вперёд, рискуя нарваться на ещё большие неприятности. Их обеих, можно сказать, спас японский менталитет Хотару - её привычка подчиняться безоговорочно старшим по званию и, уклоняясь от прямого ответа, пересыпать речь уверениями в преданности и принижением собственной ценности.
   Точнее, уклоняться она, конечно, не уклонялась, отвечая по-военному чётко и коротко (наверное, сказалась боевая подготовка в отряде повстанцев), зато всего остального было в достатке. Именно так, как характерно у японцев.
   Нормальный цвет лица стал возвращаться к Сарин. Но расслабляться девушка поспешила. Лорд смотрел на Хотару с нескрываемым интересом, но то и дело бросал взгляды на дочь. Если он ещё и не понял всего, то очень близко подобрался к истине.
   Стараясь продемонстрировать свою верность, Хотару даже встала на одно колено как рыцарь, принимающий присягу.
   Лорд Сеймур улыбнулся. Он досмотрел до конца представление, данное в его честь. Безмолвно, спокойно, с офицерской выдержкой.
   Улыбку на его лице, наверное, вызвала поза японки и жест, которым она завершила свою речь. Со стороны это и впрямь смотрелось комично.
   О чём только думала Хотару? Должно быть, решила, что её выпорют.
   Сарин не улыбалась.
   Знак, который ей подала, незаметно для лорда, бывшая повстанка, она не поняла. А вот движение графа, воспоследовавшее всей сцене, поняла очень хорошо.
   Лорд Сеймур практически повторил то, что до него сделал дворецкий. Он поднял Хотару на ноги, подняв её лицо, ухватив властными пальцами за подбородок.
   - Я не против маленьких невинных шалостей, - прозорливо и неоднозначно сказал он, продолжая удерживать японку за подбородок и заставляя смотреть глаза в глаза. - Так что нет причин меня бояться.
   Сарин отступила на шаг. Она-то хорошо знала, что “стоит”.
   - Мне приятна твоя лесть, девочка, - продолжал граф, словно не замечая движения Сарин. - Тем более, что я слышу в твоих словах искренность. Но… Я хочу предложить вам другую игру.
   Он поманил свободной рукою дочь.
   Сарин, трепеща, приблизилась, ничего не говоря. Слова были излишни. “Предлагаю” в устах отца значило - “требую”.
   - На какое-то время вы с моей дочерью поменяетесь местами. Ты, - он указал на Хотару, - будешь Леди. А она, - он указал на Сарин, - твоей прислужницей. Роль телохранительницы она не потянет.
   Щёки Сарин вспыхнули от гнева, стыда и смущения, но она всё так же осталась безмолвна.

Отредактировано Sarin Saymour (2019-10-22 17:21:14)

0

45

Ооками заметила, что её прелестная хозяйка, очнувшись от ступора, в который знатную британку вогнала дерзкая выходка новой служанки, едва не влезла было в разговор, рискуя добавить к своей карме кое-что новенькое. Возможно, даже порку.
   Лиза, похоже, успокоилась. Однако разговор ещё не завершился.
   Граф Сеймур улыбнулся - холодно, спокойно, словом, как и подобает настоящему аристократу. Хозяин поместья, не говоря ни слова, властно ухватил гостью своими сильными пальцами за подбородок и поднял девушку на ноги. А после, глядя бывшей повстанке прямо в глаза и по-прежнему удерживая голову девицы за подбородок, неоднозначным тоном сообщил, что не имеет ничего против маленьких шалостей, и поэтому не стоит его бояться.
   При этих словах и действиях графа красивое кукольное лицо Хотару залилось краской, и она лишь кивнула в ответ.
   Лиза отступила на шаг назад.
   Милорд прибавил, что ему приятна лесть “девочки”, то есть Хотару, тем более, что считает её слова искренними. Но - намерен предложить им с леди Сарин иную игру.
   Поманив свободной рукой Лизу, и, дождавшись, когда дочь подойдёт поближе, мужчина поставил их с японкой в известность, что намерен на некоторое время поменять их местами. Он указал рукой на Хотару, приказав ей стать Леди, а затем на молодую мисс Сеймур, назначив её прислужницей Леди, поскольку роль телохранительницы ей не потянуть.
   Хотару метнула быстрый, вопросительный взгляд на свою хозяйку. Леди Сарин молчала, подавленная, пристыженная, красная от гнева и смущения. Ооками поняла, что отвечать на столь скользкое и двусмысленное “предложение” хозяина поместья придётся именно ей. Девушка задумалась, но лишь на несколько секунд - не больше, чем она сейчас могла себе позволить.
   Ооками немногое могла потерять - в отличие от той же Сарин Сеймур. Чем господин граф способен запугать её? Отправить в “филиал преисподней”, обычно называемый военной контрразведкой? Или же устроить строптивой и дерзкой “одиннадцатой” персональный ад - прямо в стенах этого поместья? А что она могла получить? Место - нет, не графини, слишком много чести, но служанки или, если повезёт, даже графской наложницы, подальше от войны, полуголодной кочевой жизни и постоянной опасности разоблачения - вполне.
   Горький опыт войны, каждодневного принятия решений, каждое из которых могло оказаться роковым, не пропал даром. Вчерашняя разведчица, которой ранее постоянно приходилось взвешивать вероятный риск и возможные последствия каждого своего шага, решилась.
   - Милорд, я принимаю Ваше предложение, - произнесла девица, чуть склонив свою голову, украшенную высокой причёской, в знак согласия. - Принимаю в надежде, что так Вы скорее простите свою дочь, мою госпожу, ради которой я и пришла сюда, которую я люблю, как только девушке дозволено любить другую девушку, и ради которой я готова отдать собственную жизнь, если понадобится…
   “… и честь, если потребуется”, - осталось недосказанным окончание фразы.
   - Я могу узнать остальные условия новой “игры”? - осторожно осведомилась бывшая повстанка.

Отредактировано Arisaka Hotaru (2019-11-03 18:26:01)

0

46

Сарин напряжённо наблюдала за манипуляциями отца, гадая, что им движет - желание наказать или что-то иное. Альтруистические намерения она отмела сразу, как не состоятельные. В чём-чём, а в альтруизме он не был замечен.
   Разве что игра для одного зрителя. Тогда где же она заканчивалась и начиналась реальность? Почти угадала.
   Граф Сеймур захотел, чтобы его дочь поменялась ролью с молодой японкой, так как, по его мысли, быть служанкой ей подходило больше. Щёки девушки побелели от обиды, гнева и унижения.
   Она во все глаза уставилась на отца, надеясь, что ослышалась, или сказанное им было всего лишь затянувшейся шуткой. И тогда она вся покраснела, опустив глаза и не глядя никуда больше, кроме как на свои ноги. Она не заметила быстрого взгляда Хотару, слишком погружённая в свои переживания.
   Зато её слова Сарин слышала очень хорошо. Каждое её слово.
   Согласие с требованиями лорда Сеймура, даже с поправками на смягчение наказания и извинение, поразило её, как удар ножа в самое сердце.
   - Нет! - выкрикнула она, не дослушав речь Хотару, хоть и чувствовала где-то в глубине души к ней благодарность за признание и готовность пожертвовать всем и бросилась в свою комнату. Обернулась и произнесла уже спокойнее:
   - Я не буду играть в эту игру.
   Сказав так, Сарин хлопнула дверью и скрылась. Она хотела остаться и дослушать, но не могла. Не нашла в себе сил.
   Ради справедливости, следовало сказать, что она действительно переживала за судьбу Хотару. Одно только успокаивало Сарин - лорд-отец не станет убивать японку. Тем более, с её-то уступчивой покладистостью. Она оказалась права.
   Проводив дочь равнодушно-бесстрастным взглядом, милорд граф перенёс внимание обратно на Хотару.
   - Мне приятно знать, что есть человек, который столь предан моей дочери, - произнёс прохладным тоном он, опуская руку вдоль тела и делая знак слуге, что он может идти. Тот почтительно и торопливо удалился, не желая нарваться на новые неприятности.
   - Теперь ты пойдёшь со мной, - сказал граф тоном, не терпящим возражения.
   Он повёл Хотару лабиринтами комнат и коридоров, поднялся на два этажа и ввёл в роскошные апартаменты. Заставленные большими диванами и столами, книжными шкафами, вазами с цветами и изящными статуэтками.
   Усадив девушку на белую софу, сам граф остался стоять - лишь указал на чашу с фруктами и вино на столике рядом.
   - Расскажи всё, что знаешь, начиная с момента, как вы познакомились с моей дочерью. И советую не лгать. Я почувствую ложь.

Отредактировано Sarin Saymour (2019-11-11 17:05:57)

0

47

Леди Сарин, придя в себя от потрясения, вызванного словами лорда-отца, вскрикнула „нет!“ и опрометью кинулась в свою комнату. На пороге девушка остановилась, и, повернувшись на каблуках, прибавила, что не станет играть в такую игру. И скрылась в комнате, изо всех сил хлопнув дверью.
   Граф проводил непокорную смуглянку холодным, невозмутимым взглядом и отпустил, наконец, подбородок Хотару. Сообщив, что ему приятно наличие человека, настолько преданного его дочери и, кивнув слуге, что он может быть свободен, со словами „теперь ты пойдёшь со мной“, повёл юную амазонку по лабиринтам коридоров и комнат поместья. Японка, скорее по профессиональной привычке бывшей разведчицы, нежели осознанно, запоминала этот путь.
   Поднявшись двумя этажами выше, граф привёл свою гостью (или пленницу, смотря как посмотреть) в роскошный просторный зал, больше напоминающий помещение для любовных свиданий - большие столы и диваны, красивые статуэтки, книжные шкафы и нарядные вазы со цветами.
   Хозяин поместья усадил свою гостью на белую софу, указал на столик с фруктами и вином, и, оставшись стоять, велел рассказывать суть дела, начиная с момента знакомства японки с его дочерью, не забыв предупредить, что способен чувствовать ложь.
   Хотару коротко кивнула.
   - Я познакомилась с леди Элизабет вчера днём, - начала девица свой рассказ. - Тогда я была японским повстанцем, в смысле, носила мужское имя и одежду, и командовала разведывательно-диверсионной группой из восьми человек из состава группировки капитана Танаки. Кроме них, в группировке насчитывается ещё пятьдесят два человека - снайперы, бойцы прикрытия, хакеры и этот… специалист по поддельным документам, Куро Асаши. Я и трое моих бойцов скрытно патрулировали один из районов Поселения Токио, когда я увидела свою будущую хозяйку. Я подала знак и мы захватили её в плен. В захвате пленницы не было военной необходимости. Но всё её существо словно бы излучало такое тепло, умиротворение и свет, что моя душа, заледеневшая от одиночества и ожесточившаяся от войны, словно бы начала оттаивать. Я не хотела, чтобы на неё напали люди из какой-нибудь другой группировки, шнырявшие неподалёку - ведь леди Сарин сопровождал всего один охранник, который старательно, но неумело „шифровался“. Нас они не трогали - себе дороже. Но я также не могла допустить, чтобы она попала в руки нашего командира, капитана Танаки, не пропускающего ни одной привлекательной девчонки, и потому бежала вместе с ней из отряда - ведь и моя честь, узнай командир, что я на самом деле принадлежу к слабому полу, была бы в большой опасности. Леди Сарин переодела меня в девушку и привела в Академию Эшфорд. А там этот тип, Куро Асаши, засланный в Академию под видом нового студента, увидев меня, решил, что я сестра своей мужской версии и принялся нас шантажировать Танакой, если я не помогу замять какой-то его крупный „косяк“. Пришлось припугнуть его самого встречей с Арисакой Ооками-Дзенсё, то есть, моим мужским альтер-эго, поскольку ликвидировать Куро, увы, не было возможности. Однако не думаю, что его страха хватит надолго… - усмехнулась разведчица.
   - А обороняться от нападения другой группировки пришлось уже на следующий день, то есть, уже сегодня. Мы едва не попали „под раздачу“ при взрывах и обстреле в районе заведения мадам Филон...
   В подтверждение своих слов девушка открыла свой довольно увесистый мешочек, с которым не расставалась всё это время, и принялась раскладывать свои трофеи прямо на софе, словно молодая кошка - свою охотничью добычу в виде мышек перед тем, кто, по неведению, считает себя её хозяином. Хрупкая, женственная фигурка собеседницы лорда Сеймур никак не вязалась с её рассказом, и уж, тем более, с грозным видом принесённых девушкой смертоносных боевых „игрушек“.
   Снайперский прицел, затвор от винтовки с характерной отогнутой вниз рукояткой, удобной при использовании оптики, запасные винтовочные и пистолетные магазины, набитые патронами... С ловкостью заправской фокусницы юная азиатка доставала из мешка трофейные пистолеты, отточенными, молниеносными движениями извлекала из каждого „ствола“ магазин, передёргивала затвор, выкладывая из извлечённых из патронников патронов аккуратную линию, ставя каждый пистолет на затворную задержку, тем самым явно демонстрируя господину графу, что оружие уже не заряжено, и потому более неопасно.
   Впрочем, правдивость её речи косвенно подтверждали не только трофеи, но и осторожная манера двигаться, выдававшая с головой человека, не привыкшего носить подобные пышные платья.
  - Ещё два „тридцать четвёртых глока“, с которыми я убежала из лагеря повстанцев, мне пришлось спрятать на территории Академии Эшфорд чуть раньше, - произнесла вчерашняя повстанка. - Леди Элизабет запретила мне брать с собой в город оружие… - тихо прибавила она, вконец смутившись.

Отредактировано Arisaka Hotaru (2019-11-25 19:10:45)

0

48

“Да, подбросила доченька заботу”, - подумал граф Сеймур, слушая повествование японки и оглядывая так, точно перед ним была не девушка, а породистая кобыла.
   Прежде, чем перебраться в “Зону Одиннадцать”, он хорошо изучил всю имеющуюся у него информацию об этом месте и народе. Закрытые в себе, принципиалы и формалисты, скрывающие в душе такие тёмные глубины, такую страсть, что сравнить их можно лишь с пламенем, запертым в ледяную корку. Присущие всем “одиннадцатым” национальные черты граф замечал в Хотару. Чем больше он присматривался к девушке, тем явственнее проступали они.
   В том, как длинно и подробно она рассказывала историю своего появления в особняке Сеймур, можно было легко заметить старательно подавляемое долгое время желание быть женщиной, перерастающее из-за неудовлетворённости во что-то, отдающее мазохизмом.
   Кто додумался нарядить её в старинный европейский наряд, принятый и в британском высшем обществе? Сарин, больше некому. Граф не знал, благодарить ли дочь, или добавить к родительскому гневу ещё галочку. Нет слов, наряд японке очень был к лицу, придавая азиатской внешности экзотичное очарование.
   Когда Хотару закончила длинную вступительную речь, граф сел рядом и положил руку на её плечо - не только потому, что хотел придать “пламени” более чёткую и ровную форму, а ещё потому, что ему просто хотелось это сделать. Куда больше, чем смотреть на боевые трофеи, которые бывшая повстанка, неизвестно, из каких соображений на самом деле, приволокла в особняк.
   “Насколько правда из того, что она сказала?”.
   Японка предлагала графу самому решить, врёт она, или нет. Говорила она убедительно, некоторые факты могла подтвердить или опровергнуть Сарин - если бы захотела. Но дочь могла и не знать некоторых фактов. В том числе про пистолеты. Или про этого, Куро Асаши.
   Нельзя сказать, что лорд не обеспокоился за судьбу дочери, узнав про информатора. Он хорошо умел “складывать два плюс два”, чтобы заметить, пусть не прямую, но всё же существенную угрозу его семье.
   Что, если информатор выдаст британцам или террористам историю приключений Сарин, она может оказаться под прицелом. “Зона Одиннадцать” - сама по себе неспокойное место, теперь станет ещё опаснее для единственной наследницы Сеймуров.
   Затея со сменой ролей служанки и госпожи будет полезна не только с воспитательной целью…
   Граф Сеймур обнял девушку.
   - Ты должна хорошо сыграть свою роль, чтобы получить право жить в этом доме, - властно и жёстко произнёс он, и, в то же время, смягчаясь, добавил:
  - Побудешь госпожой, пока я не решу обратное, так что тебе придётся потрудиться над манерами и осанкой. А потом… получишь то, чего хочешь.
   Он не стал уточнять, что именно, поскольку счёл, что хорошо понял ход её мыслей.

0

49

Странно, что Хотару, несмотря на весь боевой и житейский опыт, в свои восемнадцать лет до сих пор не знала, как следует себя вести с лицами противоположного пола, что говорить и как двигаться. Особенно с такими властными, представительными и сильными, как лорд Сеймур.
   Граф присел на софу рядом со своей гостьей и даже положил руку на плечо девушки. Хотару, не ожидавшего подобного, смущённо заёрзала и покраснела. Ещё никогда мужчина не прикасался к ней вот так, запросто, словно говоря “это моя женщина”. Для девушки, до этого дня никогда ранее не знавшей грубоватой мужской ласки, это было чем-то вроде культурного шока.
   А когда лорд Сеймур и вовсе обнял её, горячо и властно, словно бы желая приручить, мисс Арисака чуть заметно вздрогнула, закусила губу и непроизвольно выгнула спину, словно кошка, которая так давно ждала ласки.
   Граф строгим тоном сообщил, что его гостья будет обязана хорошо сыграть предназначенную для неё роль, и тогда, возможно, она получит право жить в этом доме. Хотару ничего не ответила, но огонёк искренней радости, на мгновение просиявший в её глазах, тотчас же выдал девушку с головой.
   Чуть смягчившись, милорд Сеймур прибавил, что новенькой предстоит пробыть госпожой ровно до тех пор, пока он не решит обратное. Так что - манеры, осанка… А потом Ооками получит то, чего хочет...
   Японка вздрогнула и смущённо опустила свои красивые, пушистые ресницы - слишком поспешно, чтобы мужчина, тем более, столь проницательный, как граф Сеймур, не мог этого не заметить. Она словно бы говорила - “милорд, я ужасно боюсь своих желаний...”. Девица лишь усилием воли сдержала свой порыв прижаться к хозяину поместья всем телом - извечное желание женщины, в данных обстоятельствах - абсолютно неуместное. Вместо этого она в молитвенном жесте сложила свои узкие девичьи ладошки перед грудью, выгодно подчёркнутой платьем.
   - Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваше доверие, милорд, - сама удивляясь собственной горячности, заверила графа вчерашняя повстанка. - Я хорошо запомнила, как говорит, держится и двигается моя госпожа, и с этой минуты буду старательно копировать каждый её жест, каждое движение и интонацию. Для таких, как я, мир британской аристократии почти так же наглухо закрыт и неизвестен, как и мир небожителей...
   Внезапная догадка вдруг озарила сознание Хотару, и девушка, не решившись выскользнуть из властных объятий мужчины, всё же повернулась, насколько могла, в сторону графа.
   - Позвольте спросить, милорд, - сколь можно почтительнее обратилась она к хозяину поместья. - Это всё ради безопасности госпожи Элизабет-сан, да? Куро Асаши наверняка сориентирует своих работодателей, кем бы они ни были на самом деле, на восточные черты внешности госпожи Сарин-сан - чёрные волосы и глаза, смуглая кожа. Под это описание, в принципе, подхожу и я...
   То есть, разумеется, я и в подмётки не гожусь своей хозяйке,
- мило смутилась девушка. - Но… все ведь обычно смотрят на госпожу, а не на её служанку. Девушек в униформе нет смысла убивать или похищать ради выкупа, поэтому леди Сарин будет в значительно большей безопасности, чем в своём обычном образе, не так ли? Тогда сыграть свою роль наилучшим образом - мой долг. Ведь в сложившейся ситуации во многом моя вина…
   Она замолчала и как-то по-особому, снизу вверх, посмотрела на графа, словно ожидая от него упрёка или, хотя бы, гневного взгляда.

Отредактировано Arisaka Hotaru (2019-11-30 19:39:55)

0

50

Японка, приведённая в поместье Сеймуров юной наследницей, была прекрасна в своей невинной наивности. Она так умилительно заёрзала на месте от его прикосновения и покраснела, что граф не смог скрыть довольной усмешки.
  “Совсем дитя, хоть и не понаслышке знакома с оружием и работой телохранительницы”.
   Лорд ни секунды не сомневался, что Хотару довольно расчётлива и цинична. Её женская невинность не распространялась на боевой опыт.
   Хищный цветок росянки, уничтожающий всякое неосторожное насекомое, обманувшееся его нежным видом. Или дикая не прирученная кошечка, которая хочет, чтобы её приручили?
   “Что за игру ты ведёшь, крошка?”
   Она готова была буквально выпрыгнуть из платья, дабы угодить новому господину, и так ретиво старалась убедить лорда в своей исключительной преданности, что Сеймур заподозрил ещё какой-то скрытый мотив её поступков, включая странную, нехарактерную для её народа откровенность.
   “Чтобы приручить и заставить служить верой и правдой, придётся надеть на тебя ошейник”.
   Его смутило то, как легко и быстро Хотару согласилась сыграть роль госпожи.
   Кто знает, какую, на самом деле, роль во всей этой истории играет Куро Асаши.
   - Ты понимаешь, что, переступив порог этого дома, ты сделала осознанный выбор. Выбор, который даёт тебе новую жизнь взамен старой. Ты ещё не знаешь, какой будет новая жизнь, но всё равно уже заранее согласна. Значит, готова ко всему, надо полагать?
   Граф устремил на Хотару пристальный взгляд. С ней лучше говорить откровенно и определить всё прямо сейчас.
   - Чтобы стать достойной новой жизни, чтобы прижиться на новом месте, - продолжал мужчина, - ты должна будешь беспрекословно мне подчиняться. Вплоть до мелочей: что надеть, что сказать, как себя вести…
   Он остановился. Поднялся на ноги, подошёл к старинному резному комоду, извлёк из верхнего ящика шкатулку, обитую бархатом и вновь вернулся к Хотару.
   - Твой нынешний наряд элегантен и смел. Он вполне подходит тебе и соответствует случаю. Однако, не хватает одной детали.
   Властно и в то же время ласково-мягко граф извлёк из шкатулки чёрную кружевную бархотку с пунцовой розой в качестве кулона и, отведя с шеи Хотару прядь волос, застегнул украшение у неё за спиной. После чего провёл рукой по лопаткам и плечу.
   - Ты должна будешь всегда носить это украшение, как символ принадлежности к семье Сеймур.

+2

51

Когда мисс Арисака смущённо заёрзала на месте при прикосновении, лорд Сеймур не нашёл нужным скрывать довольной усмешки. Полностью проигнорировав речь своей экзотической гости (впрочем, гостьи ли?) милорд граф ровным, лишённым каких бы то ни было эмоций голосом сообщил, что его визави, безусловно отдаёт себе отчёт, что сделала осознанный выбор и готова на всё, раз уж осмелилась переступить порог этого дома.
   Хотару, внутренне холодея, слушала его речь, прекрасно осознавая, что от её ответа зависит очень многое. Возможно, вся её дальнейшая судьба.
   - Я готова на всё, милорд, - поспешила заверить сиятельного аристократа девица. - Там, откуда я пришла, у меня всё равно нет будущего…
   “Жизнь под чужой личиной, риск и лишения, а также вечный страх - разоблачения и унизительного превращения из боевого командира младшего звена в пресловутую “подстилку”, плена и леденящих душу застенков имперской контрразведки, или же боевого увечья и последующего мучительного угасания в гетто для “одиннадцатых” - право же, есть из чего выбирать.”
   Хозяин поместья смерил смазливую юную азиатку пристальным взглядом и тотчас добавил, что новенькой, чтобы стать достойной новой жизни, придётся подчиняться ему во всём, вплоть до мелочей.
   Хотару затрепетала всем телом, услышав комментарий, и потому лишь молча кивнула в ответ, не найдя, что сказать.
   Отец госпожи Сарин поднялся на ноги, и, подойдя к резному старинному комоду, достал с верхней полки отделанную бархатом шкатулку, после чего вновь вернулся к живой кукле, приведённой в поместье его дочерью. Вчерашняя повстанка со всё нарастающим волнением следила за манипуляциями хозяина дома.
   Мужчина заверил красавицу, что её наряд смел и элегантен, соответствует случаю и вполне подходит. Но - явно не хватает одной детали...
   Хотару, не отрываясь, во все глаза смотрела на эту шкатулку, такую таинственно-манящую и пугающую одновременно. Владетель поместья Сеймур властно и ласково извлёк из шкатулки нечто, разительно напоминавшее чёрный кружевной ошейник с пунцовой розой-кулоном, а затем столь же властно отвёл прядь волос с шеи бывшей разведчицы. Незнакомая ткань впервые прикоснулась к нежной девичьей коже. “Одиннадцатая”, добровольно избравшая стезю подчинения, скорее почувствовала, чем услышала, как сзади защёлкнулись застёжки. Всё. Свобода закончилась.
   Когда же мужчина мягко и властно провёл рукой по лопаткам а затем по плечу своей ручной японочки, спина девушки непроизвольно выгнулась, а в глазах сверкнули непрошеные слёзы -  молодое женственное тело, изголодавшееся по любви и ласке, категорически не желало более слушаться своей хозяйки. Хотару кусала губы, чтобы не застонать в голос от наслаждения.
   Милорд, видимо, комментируя свои действия, произнёс, что теперь его подопечной вменяется в обязанность всегда носить это украшение в качестве знака принадлежности к семье Сеймур.
  - Да… мой… господин…
   Слова тихим шелестом словно бы сами собой соскользнули с пересохших от волнения девичьих губ. До сего дня она ещё никого и никогда не называла своим господином. Произнося эти слова, почти физически ощущая их привкус на своём языке, “кукла” чувствовала странное, сладострастное унижение.  К этому следовало привыкнуть, как, например, к новому “украшению”.
   - Я всегда буду носить подаренный Вами ошейник (экс-разведчица не знала слова “бархотка”) в знак своей преданности и послушания...
   Юная прелестница плавно вскочила на ноги, но лишь затем, чтобы, бережливо завернув подол дорогого платья до самых бёдер, заголяя стройные, никогда не знавшие загара икры, мягко опуститься на колени перед графом.
   Со стороны бывшая повстанка более всего напоминала в эту минуту красивую породистую собаку, ластящуюся к своему хозяину. Если бы у Хотару имелся хвост, то она наверняка завиляла бы им - от переизбытка чувств.
   - Мой господин, я готова доказать Вам свою верность и преданность. И с радостью выполню любой ваш приказ - проехать на мотоцикле по всему Поселению Токио, будучи полностью обнажённой, словно леди Годива, покрошить весь отряд Танаки до последнего человека из автомата, беспрекословно согласиться на регулярную порку пять раз в день строго по расписанию или же родить ребёнка от указанного Вами человека - я готова на всё….
   Её губы приоткрылись, словно прося поцелуя, а дивные чёрные очи с красивыми пушистыми ресницами смотрели на лорда с нескрываемым обожанием.
   Мягко, но настойчиво завладев ладонью графа, молодая чаровница принялась горячо и страстно целовать её. Всё существо юной японки в эти минуты излучало столько мягкого обаяния, столько кружащего голову пряного, дерзкого очарования, практически неприкрытого желания и просыпающейся ласковой и призывной женской энергетики, что, казалось, устоять перед её чарами было практически невозможно.
  - Мой господин, Вы позволите мне считать себя принадлежащей Вам породистой собакой? - севшим от волнения голосом вопросила молодая красавица. - Я предала свой народ, пойдя на службу к вчерашним врагам, и поэтому не заслуживаю лучшей участи. Но, может, сумею заслужить сахарную косточку, немного ласки и нарядный ошейник? - не поднимаясь с колен, юная красавица снизу вверх лукаво заглянула в глаза графа.

0

52

Лорд Сеймур смотрел на Хотару немного снисходительно. Не так, чтобы девушка расслабилась и осмелела, но чтобы не страх руководил её решениями и поступками. Она и так была на всё готова. Ещё до того, как произнесла необходимые слова.
   Лорд погладил японку по голове, подтверждая этим покровительственным жестом своё право руководить её судьбой с момента, как Хотару выразила своё согласие.
   Он услышал в словах Хотару фаталистичный настрой. И, в то же время, подметил, что та стала вести себя, как верная дрессированная собачка, загипнотизированная видом шкатулки в его руках.
   А на прикосновения она отреагировала и вовсе неожиданным образом. Лорду Сеймуру казалось, что бывшей повстанке не полагается быть такой чувствительной.
  - Я пугаю тебя, девочка? - мягко и осторожно спросил он, отставляя в сторону пустую шкатулку.
   Но дело было не столько и не только в страхе. В каком-то мазохистском удовольствии от подчинения, свойственном людям Востока - таким, как эта маленькая японка.
   Она едва могла говорить, отвечая на его указания. Добровольно принимая на себя роль дворовой собаки. Послушной, нерассуждающей, преданной даже тому хозяину, от которого в награду получает удары и крепкий ошейник.
   Граф подумал, не слишком ли сильно он нажимает, как бы не сломать.
   Хотару вдруг вскочила, закатывая юбки до самых бёдер, как будто предлагая себя живым товаром - в обмен на тёплое и сытное житьё, на покровительство. Покой никто не обещал, и она не ожидала.
   Наблюдая за девушкой, граф гадал, что та намерена сейчас сделать. Самым сильным предположением было, что японка собирается накинуться на него, дабы удовлетворить неожиданно вспыхнувшее юношеское желание - оно слишком неприкрытым текстом сквозило во всех её действиях.
   Но и тут Хотару удивила британского лорда. Она опустилась на колени и принялась лобызать его руку, как это делают обычно в отношении духовных особ.
   - Я не потребую от вас подвига леди Годивы, - не торопясь произнёс он, не спеша отстранить руку от губ.
   Улыбнулся. Пожелание обращаться с ней, как с собакой, как ни странно, вызвало у Сеймура именно улыбку.
   Частью он всё ещё ожидал какой-то игры.
   - Если ты хочешь, я не стану возражать. Я не стану, потому что не отношу себя к альтруистам.
   Он дал ей ещё один шанс понять необратимость сделанного ею выбора, хотя понимание ничего не меняло.
  - Встаньте на ноги, - потребовал, наконец, граф. - Не хочу ощущать себя епископом. Сойдёмся пока на одном поцелуе и реверансе.
   Если бы Хотару или лорд озаботились вопросом, подслушивают ли их, то узнали, что любопытствующих даже больше, чем можно предположить. Сначала это был слуга, потом к нему присоединилась горничная, которую отправила на разведку Сарин, которая извелась от неведения.
   Граф Сеймур, между тем, дождавшись, когда японка выполнит его требования, заговорил снова, но громче прежнего, как будто его речь предназначалась не только для Хотару:
   - Я уверен, что, перед тем, как прибыть в поместье, моя дочь рассказала обо мне многое. Кроме того, что я очень щепетилен по части договоров. Я не склонен доверяться одному лишь слову. Хотите служить Сеймурам, вам придётся заключить письменный договор. Новая жизнь начинается сейчас. Мы составим документ, подпишем его, и ты возьмёшь новое имя. Скажем, Стефания Сеймур…
   Он замолчал ненадолго. Потом спросил:
   - Как тебя на самом деле зовут?

Отредактировано Sarin Saymour (2020-01-03 12:42:59)

0

53

Хозяин поместья смотрел на своё новое приобретение с явно заметным снисхождением. Погладил девушку по голове, отчего мисс Арисака невольно зажмурилась от удовольствия. А затем, отставив в сторону ненужную более пустую шкатулку, мягко и осторожно спросил, не пугает ли он, граф, её, Хотару.
   - Да, мой господин, - со смесью смущения и испуга призналась девочка-собачка, стыдливо опуская очи долу. - Я очень боюсь неизвестности...
   Милорд заверил Хотару, что не станет от неё требовать повторения подвига самоотверженной средневековой владетельной дамы. Хотару ответила благодарной улыбкой, однако ничего не произнесла.
   А в ответ на заявление беглой повстанки о её искреннем и горячем желании стать собакой для своего нового хозяина отец леди Сарин улыбнулся и сообщил, что не станет возражать, поскольку отнюдь не считает себя альтруистом. Глаза будущей наложницы вспыхнули радостью.
  - Да, я хочу этого, - поспешно подтвердила бывшая повстанка, пряча взгляд. - И готова носить настоящий собачий ошейник с шипами и ходить на поводке.
   “Господин подарит мне нарядный ошейник?” - читался в глазах добровольной наложницы невысказанный вопрос.
   Граф потребовал, чтобы его новоприобретённая собственность поднялась с колен, заодно прибавив, что отнюдь не горит желанием ощущать себя в роли епископа, предложив “сойтись” на одном поцелуе и аналогичном числе реверансов.
   - Да, мой господин, - поспешила повиноваться Хотару. Девушка резво вскочила на ноги и смущённо спрятала руки за спину.
   Когда же юная японка выполнила его указания, знатный британец продолжил, теперь уже громче, словно адресуя свою речь не только своей смазливой “собачке”, но и кому-то ещё, возможно, подслушивавшему за дверью, что он, граф, весьма щепетилен в плане договоров. И ради будущей службы семейству Сеймур юной красотке придётся подписать контракт и взять новое имя. Например, Стефания Сеймур.
  - Я буду носить фамилию Сеймур?! - ошеломлённо выдохнула юная японка, в крайнем изумлении округлив свои чёрные очи.
   “Милорд граф читает мои мысли?!”, - внутренне холодея, подумала Хотару-тян.
   Впрочем, девушка быстро сумела справиться с первым потрясением.
   - Я подпишу контракт. И я согласна стать Стефанией Сеймур или назваться любым другим именем по Вашему усмотрению, - горячо заверила графа будущая содержанка.
   Милорд, немного помолчав, поинтересовался вдруг, как же зовут его ручную японочку на самом деле.
   - Моё настоящее имя - Арисака Хотару, - немного застенчиво сообщила она. - Хотя в повстанческом отряде Танаки я была вынуждена носить мужское имя Арисака Ооками-Дзенсё, ранее принадлежавшее моему погибшему брату.
   Хотару, точнее, теперь уже без пяти минут Стефания Сеймур, вновь опустила очи.
   - Может, имеет смысл в условия контракта включить требование об обязательном переходе в британскую веру Стефании Сеймур, то есть, меня? - вопросительно посмотрев снизу вверх в глаза господина графа, предложила она.

0

54

Японка вела себя, как отогревшаяся после зимней стужи у печи кошечка. Льнула к рукам. Она с такой охотой высказала согласие на заключение делового контракта, какого граф Сеймур от неё даже не ожидал. Он почему-то был уверен, что бывшая повстанка начнёт сомневаться, пытаться увильнуть или, на худой случай, попробует смягчить его сердце. Но ничего подобного. Хотару очень покладисто и подозрительно легко сказала, что хочет всего того, что обещает ей новый господин. Более того, она добавила, что хочет ошейник с шипами и поводок, как у настоящей собаки.
   У графа возникло ощущение, будто японка так своеобразно шутит с ним. То ли пытается задурить голову, то ли совсем от происходящего потеряла голову.
   Он предполагал в ней, как и во всякой коренной “одиннадцатой”, тягу к мазохизму, но не предполагал, что до такой степени.
   Что ж, значит, надо с ней быть куда осторожнее. Хотару и без того всё больше походила на одурманенную одалиску, попавшую, по прихоти судьбы, в гарем султана. Новое имя и новая фамилия вызвали в ней восторг, так что даже подозрительный шорох за дверью она не заметила. Или не придала ему значение. Выслушав, как прежде звали его новое приобретение, лорд мягко похлопал юную Стефанию по голове, потрепал и произнёс:
   - За нами наблюдают. К этому, как и к многому другому, тебе придётся привыкнуть. Челядь живёт сплетнями и слухами. Так что, будь осторожна.
   Он добавил немного угрозы в голос.
   - Никакой ошейник не спасёт, если я заподозрю предательство.
   Лорд подхватил Хотару на руки и усадил к себе на колени, словно ребёнка.
   - Твоё предложение о смене религии… Ты хочешь подольститься ко мне таким дешёвым способом?
   Его глаза потемнели, выдавая плохо скрытое недовольство.
   - Не нужно. Забудь прошлое и живи настоящим. Это всё, что от тебя требуется. Не навязывать мне, что с тобой делать и как.

0

55

Лорд, мягко похлопав юную “одиннадцатую” по голове и потрепав, сообщил, что за ними наблюдают, прибавив, что к этому, равно, как и ко многому другому, ей придётся привыкнуть. Так что, осторожность явно не будет излишней.
   Хотару густо покраснела.
   - Я позволила себе потерять бдительность… и ничего не стою, как телохранительница леди Сарин… - прошептала молодая азиатка. И, собравшись, с духом, глухо спросила:
   - Я могу узнать, к чему именно мне придётся привыкнуть?
   Хозяин поместья с некоторой угрозой в голосе предупредил свою будущую “собачку”, что никакой ошейник не спасёт её в случае, если в поведении Хотару граф усмотрит предательство.
   - Предательство?! - удивлённо округлила свои красивые глазки бывшая разведчица. - Я могу узнать, что именно мой господин считает предательством, чтобы не совершить его? Недостаток лояльности по отношению к Британской Империи и Императору в случае, если новое имя позволит мне стать Его верноподданной? Или проступок, наносящий урон для чести семьи Сеймур, фамилии, которую Вы столь великодушно мне предложили? Или же… неверность Вам, мой господин? Например, любовную связь с другим мужчиной, если Вам будет угодно сделать меня своей наложницей?
   Граф подхватил молодую японку на руки и усадил к себе на колени, словно маленькую девочку. Стефания, теряя голову от этой близости, позволила себе робко и по-детски доверчиво прижаться к мужчине всем телом.
   Милорд поинтересовался, неужели его новая содержанка вознамерилась подольститься к своему господину столь дешёвым способом, как смена религии?
   - Боюсь, что мой господин неправильно меня понял, - вздрогнув, точно от удара по лицу, ответила девушка. - Я действительно искренне желаю Вам угодить. И готова подарить своему господину всё, вплоть до своей свободы и девичьей чести. Однако же, я никогда не стала бы относиться подобным образом к вопросам религии...
   Девушка перевела дыхание и продолжила:
   - Я приняла решение следовать за леди Элизабет, куда бы она ни пошла, ещё до знакомства с Вами, мой господин. Земная жизнь скоротечна. Я заметила у госпожи Сарин-сан нательный крестик. И я подумала, что, разделив её веру, я получу шанс встретить свою госпожу вновь, по завершению нами обеими земного пути, когда она уже не будет графиней, а я больше не буду “одиннадцатой”...
   Лорд с плохо скрытым недовольством в голосе приказал своей юной одалиске забыть прошлое и жить настоящим, не навязывая своему хозяину, что и как делать со своим новым приобретением.
   - Да, мой господин, - покорно кивнула Стефания, продолжая, однако, всем телом прижиматься к мужчине. Её губы приоткрылись, словно прося поцелуя, высокая грудь возбуждённо приподнялась, а красивые чёрные очи сияли радостью и любовью из-под пушистых девичьих ресниц. - Я никогда более не позволю себе что-либо навязывать Вам, мой повелитель, - горячо заверила графа юная одалиска.

0

56

Граф был уверен, что, оказавшись у него на коленях, Хотару станет ёрзать и вообще почувствует себя крайне неуютно. Однако девушка, напротив, восприняла его поведение, как сигнал к тому, чтобы позволить себе лишнее. Она вся прильнула к мужчине, словно желая раздразнить его и заставить поступать вопреки здравому смыслу. Обращаясь к его мужскому естеству, дабы иметь возможность управлять процессом перехода в клан Сеймур.
   Так думал лорд Сеймур, слушая, как его новое приобретение разливается соловьём, принижая себя и возвышая “хозяина”, как было принято в странах, долго сохранявших феодальную зависимость. Смысл заключался не только в примитивной лести, но и в уменьшении зоны ответственности - какой со слуги спрос, если сам он признаётся в своей никчёмности.
   Графу не нравилось, когда ему что-то навязывали, тем более, таким хитрым способом. В дополнение ко всему, без сомнения, хитрая японка решила уточнить у господина, какого рода предательство тот имеет в виду, хотя должна была понять это самостоятельно.
   Лорд Сеймур счёл вопрос очередной завуалированной попыткой заболтать его, заставив думать, будто она умнее, чем кажется.
   “Интересно, а читать и писать она умеет?” - задался вопросом граф, сам не заметив того, как его левая рука, смяв подол длинного платья девушки, залезла к ней под юбку и принялась ласкать гладкие, по-женски округлые бёдра.
   Когда же осознал, то вынул руку и, хлопнув Хотару (или Стефанию) по ягодицам, ссадил её обратно на диван.
   Он не знал, что за дверью в этот момент шла ожесточённая битва за право смотреть в замочную скважину. Любопытная не в меру челядь дошла уже и до этого.
   - Ты подумаешь сама над вопросом “что есть предательство”, не умаляя своих умственных способностей ни передо мной, ни перед собой. Семья Сеймур не станет держать недогадливую прислугу. Тем более, что ответ прост и лежит на поверхности.
   Он властным движением поправил оборки на платье девушки. Всё-таки, она была хороша. И врала ему с такой горячей убеждённостью, что и впрямь можно было подумать, будто она говорит искренне.
  - Не стоит торопить события. Коротка жизнь или нет, но спешка в принятии важных решений неуместна, юная леди. Сначала научитесь вести себя подобающим образом.
   Он решил, что Хотару дерзко напрашивается к нему в наложницы и пытается сохранить покровительство Элизабет. Жадность и нахальство импонировали ему только в разумных дозах, а не так вызывающе откровенно.
   - И не рассказывай сказки о загробной жизни.
   Граф потянулся и дёрнул за шнурок с колокольчиком, свисавший из-под самого потолка. На звонок тотчас же распахнулась дверь, и в комнату ввалился немного сконфуженный и раскрасневшийся слуга.
  - Ваше сиятельство… - неуверенно проблеял он.
   - Позовите моего секретаря и вызовите юриста, - распорядился граф.

0

57

Когда рука милорда графа, победоносно минуя столь эфемерную преграду, как подол женского платья, прикоснулась к обнажённому бедру Стефании и принялась грубовато ласкать упругую, ухоженную кожу, девушка, не в силах более сдерживать себя, выгнула спину и, целомудренно покраснев от стыда, едва не застонала в голос от удовольствия.
   Хозяин поместья вынул руку из-под платья Хотару, властно хлопнул девушку по тугим, округлым ягодицам, и, словно большую живую игрушку, пересадил на диван, снабдив свои действия комментарием о предательстве, точнее, велев своей новой “подданной” самой хорошенько поразмыслить над столь щекотливым вопросом земного бытия.
   Оправляя даме юбки, он прибавил, что торопить события ни к чему. Сначала ей, Стефании, следует научиться вести себя надлежащим образом, а не рассказывать сказки о мире, ожидающем людей после их смерти.
   Хотару пристыженно молчала, лишь изредка кивая в ответ на, в общем-то, справедливые упрёки своего нового господина и повелителя.
   Хозяин поместья потянулся и позвонил в колокольчик, шнурок которого свисал откуда-то из-под потолка. Тотчас же открылась дверь и в комнату буквально ввалился раскрасневшийся и немного сконфуженный лакей. Юная Стефания сама невольно покраснела, во всех подробностях представив себе, что имел бы возможность лицезреть этот, не в меру любопытный, прислужник, если бы граф позволил бы себе известные шалости в отношении её, Хотару, “девичьего суверенитета”.
   Глава семейства Сеймур распорядился, чтобы слуга позвал графского секретаря и вызвал юриста.
   Хотару стиснула зубы. Девушка прекрасно понимала, что зашла уже слишком далеко. Сейчас придёт юрист и все права на её молодое, привлекательное тело перейдут к милорду графу.
  “Интересно, как зовут моего господина? Ведь это только Ватсона все почему-то зовут Доктор”, - как всегда некстати, вспомнила мисс Арисака старый, расхожий анекдот.
   Девица почувствовала себя дорогой породистой кобылкой, выставленной на торги. Однако она помнила слова графа и держалась с достоинством прирождённой леди.
  “Арисака Хотару, Арисака Ооками-Дзенсё, и теперь вот Стефания...”.
   Она, Хотару, нет, теперь уже Стефания, станет держаться, ходить, говорить и молчать, даже дышать, как настоящая британка. Она пройдёт через всё, лишь бы только ещё раз ощутить эту властную, грубоватую руку на своём обнажённом бедре. А ещё лучше - обе руки на обоих бёдрах.
   Японка уже поняла, что влюбилась. Теперь для неё уже не было обратной дороги - только вперёд. И никаких увёрток и компромиссов со своей совестью. Она станет женщиной графа - или ей не стоило вовсе переступать этот порог.
   Лихорадочно припоминая всё, что она когда-либо читала и слышала про манеры и повадки настоящих британских леди, новоиспечённая леди Стефания мило наморщила лобик. Однако тотчас же одёрнула себя, вовремя сообразив, что это может не понравиться милорду графу. Придав своему смазливому азиатскому лицу максимально серьёзное выражение, девушка замерла с самым целомудренным видом, терпеливо ожидая, когда придут юрист и секретарь.

0

58

Графу Сеймуру была приятна реакция Хотару на его ласки. Она отзывалась, как музыкальный инструмент. Казалось, ещё немного - и запоёт. Он ухмыльнулся.
   “Что-то Стефания скажет, когда юрист зачитает вслух договор, который я составлю”.
   Ждать пришлось недолго. Маленький двор Сеймуров уже облетела ошеломительная весть, будто лорд собрался опять жениться. Так что все домочадцы, желая узнать больше, в точности и подробностях, перемещались в пределах поместья едва ли не быстрее слухов, которые сами же распространяли.
   Едва ли прошло десять минут, как в комнате, с интересом созерцая то новое “приобретение” графа, то его самого, застыли послушными изваяниями секретарь и юрист.
   Секретаря хозяин сразу усадил за стол и принялся надиктовывать текст договора, пока юрист, в ожидании своей очереди, устроился на диване рядом с Хотару. Граф иногда поглядывал на девушку. Пока они оставались с ней наедине, японка лишь послушно кивала на каждое его замечание. А теперь сидела ни жива, ни мертва, как будто её окунули в ледяную прорубь с головой.
   Граф снова ухмыльнулся.
   - Привыкай, - бросил он бывшей повстанке чуть властно и, в то же время, весело. - Теперь твоя личная жизнь будет достоянием общественности: что ты ешь и как, как одеваешься, как говоришь и действуешь, во сколько ложишься и во сколько встаёшь, где, как и с кем спишь…
   На последних словах граф снова отвернулся к столу, сделав вид, будто пауза была естественно техничной и нисколько не преднамеренной.
   Договор был составлен на удивление быстро. Ещё раз пробежав его глазами, граф Сеймур подозвал юриста и заставил прочитать документ вслух, дабы мисс будущая Стефания Сеймур услышала при свидетелях все пункты и не посмела потом отказываться от своих слов.
   - … не должна ни с кем встречаться без ведома и разрешения господина графа, особенно касательно прежних товарищей по боевому прошлому …
   Сеймур специально не стал упоминать о повстанцах. Даже для внутрисемейного документа это было бы рисково - империя не терпит двойных стандартов в вопросах национальных интересов.
   - … не должна претендовать на роль полноправного члена семьи Сеймур, тем паче, наследницы …
   А здесь подпунктами шли уточнения на случай, если вдруг Стефания станет любовницей графа и родит ему сына. Лорд желал обезопасить себя от самого себя, если вдруг в будущем совершит какую-нибудь недозволительную глупость.
   Пунктов в договоре было куда больше. С придирчивостью породистого немца он уделял внимание самым, казалось бы, незначительным мелочам, включая стиль одежды Стефании, её занятия и увлечения.
   Она могла пока выполнять роль телохранительницы - до тех пор, пока “милорд граф” не передумает и не назначит её на другую должность. При этом Хотару следовало беречь себя и не позволять себе лишние расходы на вооружение или подготовку. Достаточно того, что она уже умеет и чем владеет. Граф милостиво дозволял оставить трофеи в личном пользовании.
   - … И наконец. Всегда должна носить на шее фамильную бархотку, как знак принадлежности семье. Утрата её означает утрату доверия и лишает прав на фамилию Сеймур.
   Так заканчивался этот противоречивый и странный договор. В нём было много необъяснимого, не присущего обычному типу договоров, однако ни юрист, ни секретарь ничего не сказали.
   Граф, взяв со стола ручку, протянул её Хотару, вместе с договором в той части, где требовалось, чтобы стороны поставили свои подписи.

0

59

Граф ухмыльнулся, наблюдая за своей новой живой игрушкой. Когда на зов господина явились его личный секретарь и юрист, первый из них был тотчас же усажен за стол с целью фиксации на бумаге текста договора, диктуемого графом. Юрист устроился рядом с ней на диване, однако бывшая партизанка предпочла сделать вид, что не заметила этого. Хозяин дома время от времени поглядывал в сторону Хотару. Пока ещё Хотару.
   Вновь ухмыльнувшись, милорд Сеймур, словно бы невзначай, заметил, что девице придётся привыкать к своему новому положению, к тому, что её личная жизнь отныне станет достоянием общественности - всё, начиная от манеры держаться, одеваться и говорить, заканчивая “постельными подвигами”.
   Хотару хотела сказать, что с этого момента её личная жизнь будет определяться лишь господином графом - что ей надлежит есть и во что одеваться, как действовать и говорить, часы пробуждения и отхода ко сну, не говоря уже о том, кого, где и в какой позе ублажать в постели - однако лишь смиренно опустила вниз ресницы в знак того, что она всё услышала и поняла.
   Договор был составлен, прочитан графом и озвучен вслух юристом, чтобы ни у кого из присутствующих не оставалось сомнений.
   Хотару слушала текст соглашения молча, если не сказать, отрешённо. Лишь вздрогнула и густо покраснела, когда речь зашла о “работе” любовницей милорда и рождении ею, Стефанией, графского отпрыска, а затем удивлённо вскинула брови, когда было озвучено великодушное разрешение оставить себе все трофеи - при условии не приобретать ничего “сверх нормы”. Следовательно, про полноценные тренировки для поддержания формы в качестве телохранительницы можно было забыть.
  “А отработку навыков без расхода боеприпасов никто вроде бы не запрещал...”.
   Впрочем, поразмыслив, девица пришла к выводу, что телохранительницей она останется лишь на бумаге - на деле, в семействе Сеймур, судя по всему, собираются использовать совсем другие таланты своего молодого и смазливого приобретения. Охрана госпожи Элизабет - не шутка, и милорд сам прекрасно это понимает.
   Девушка взяла в руки авторучку, любезно предложенную графом и аккуратным, каллиграфическим почерком вывела своё новое имя в качестве подписи. Всё. Хотару умерла. Теперь есть лишь Стефания.
   Девушка сидела прямая и строгая, словно и впрямь по мановению волшебной палочки в одно мгновение превратившись в чистокровную англосаксонку. Впрочем, с равным успехом она превратилась бы и в сиамку, и в обитательницу одного из арабских гаремов, и в индуску. И даже в подлинную принцессу дома Сеймур - как пожелает её господин.
   Бывшая “одиннадцатая” дала самой себе обещание, что с момента подписания договора она не произнесёт ни одного лишнего слова, не сделает ни единого неверного движения - живая машина, одинаково пригодная для работы по дому, в качестве эффектной живой куклы для светских мероприятий или безропотной игрушки для постельных утех - для чего угодно.
   Вспомнив про слугу, буквально только что подслушивающего и/или подглядывающего с той стороны двери, красавица Стеша невольно вздрогнула. Возможно, ей предстоит заниматься любовью под такими же жадными, пристальными взглядами здешней прислуги! При этой мысли девушке стало не комильфо. Однако мысль о возможном присутствии  караулящих за дверью каждый её стон и каждый вздох посторонних наблюдателей только подстёгивала болезненный интерес девушки к вопросам унижения, особенно, унижения публичного.
   Если её “свадьба” с графом станет достоянием местной “общественности” в лице слуг,- ну что ж, тем лучше. О, она сумеет преодолеть свой стыд и смущение и подарит этой, жадной до зрелищ, публике незабываемое зрелище.
   По-своему амбициозная, Стефания всерьёз полагала, что сумеет справиться с уготованной ей ролью. Красавица снова и снова прокручивала в голове все известные ей фильмы с участием благородных леди, виденные в бытность девушки японским повстанцем. Почти все из них заканчивались примерно одинаково - соблазнением благородных дам и их дальнейшим участием в “горячих” сценах - и хорошо, если не групповых...
   “Мой не из подобных. Он сам “будет” меня, не позволяя чужим мужским рукам прикасаться к моему телу”, - подумала Стеф и сама испугалась, сколь быстро позволила господину графу приручить себя.

0

60

Оформление документов не заняло много времени. Больше ушло на то, чтобы привести в чувство юриста и секретаря. Они были смущены и озадачены порученным им делом. А ещё больше, наверное, тем, как легко и быстро новая подопечная лорда Сеймура со сем согласилась. После подписи граф властно взял Хотару за руку и повёл за собой. Вначале путь, которым они шли, был девушке знаком, только шли они в обратную сторону. Потом пошли места, совершенно незнакомые. Скоро, по мере приближения к месту назначения, до японки донеслись звуки человеческих голосов, ржание коней и лай собак.
   - Конюшня и псарня, - любезно сообщил граф, пропуская её вперёд.
   И почему он первым делом повёл её именно сюда? Прочитав на лице спутницы недоумение, граф рассмеялся, так, словно разом скинул с себя лет двадцать. Рядом с юной японкой он и сам молодел.
   - Не пугайся. Я просто хотел познакомить тебя с поместьем. Надеюсь, ты когда-нибудь научишься кататься на лошади и мы вместе покатаемся по окрестностям. Весной, когда цветёт сакура, здесь очень красиво.
   Он замолчал, предоставляя Хотару самой посмотреть на владения Сеймуров в “Зоне 11”. Ну, и за одним, посмотреть на жизнь, которую ведёт дворня семьи Сеймур. Взвесить все плюсы и минусы.
   Договор Стефания уже подписала, и дороги назад больше нет, но всегда можно или держаться вершины, или прозябать внизу. Играть роль леди, или прислуживать леди.
   - Сейчас, - граф улыбнулся, возобновляя экскурсию. - Ты пойдёшь к моей дочери и скажешь ей, чтобы она переодела тебя для верховой езды.
   Он остановился рядом с конюшим, выводившим во двор жеребца мышастой масти, потрепал коня и снова двинулся вперёд - уже обратно в дом.
   Он провёл Хотару (нет, Стефанию) через комнаты слуг, показывая условия их проживания, потом - на кухню, в столовую, гостиную, огромную ванну с джакузи из мрамора.
   Тут её и оставил:
   - Дорогу ты запомнила, не заблудишься. После того, как переоденешься придёшь на конюшню. Твою комнату я покажу тебе позже.
   Её ещё следовало приготовить, комнату. И Хотару - Стефанию.

0


Вы здесь » Code Geass: Castling » Зона 11 » 29 квест. Идущий по следу.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC