Code Geass: Castling

Объявление









Информация для гостей:

Теперь любой гость может попробовать свои силы в игре. Для вас открыт Бал-маскарад. Надевайте маску, представляйтесь кем хотите (в рамках фэндома, конечно) и - в путь.
Информация для Таинственной Маски




Рейтинг игры: + 18.


В игру очень нужны Шнайзель, Наннали и Корнеллия. Обещаем любить и холить. ♥

Администраторы:

Saery Twane
ICQ: 479814033


Друзья форума:

бесплатных фотохостинг WINX CLUB

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass: Castling » Академия Эшфорд » Квест 28. Друзья и враги


Квест 28. Друзья и враги

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s7.uploads.ru/t/njOeU.jpg

Лелуш повадился пропадать куда-то из Академии. И Милли попросила Сузаку выяснить аккуратно, куда и зачем. Она беспокоится, не случилось ли чего серьёзного. В последнее время он выглядит очень обеспокоенно.
И вот, в скором времени Сузаку замечает, как Лелуш торопливо возвращается откуда-то в Академию с большой сумкой через плечо...


Порядок отписи:
Suzaku Kururugi, Lelouch Lamperouge, Euphemia li Britannia

Погода и время:
Вечер. На улице тепло, безветренно, по небу изредка пробегают облака.
Температура +20.

0

2

И почему в его жизни все стало настолько сложно? Нет, допустим ответ на этот вопрос он знал. Хотя возможно не совсем ответ просто цепь причин и следствий что привели к подобному положению вещей в его жизни, поставив его на ту единственную ступеньку из-за которой теперь между ним и единственным другом огромная пропасть. Даже находясь рядом он не может себе позволить то, что мог позволить в детстве и все из-за его нового положения «одиннадцатый», «нумерованный» словно и не был никогда Японцем, словно не был человеком и если по отношению конкретно к нему подобное может быть справедливым, все-таки его грех слишком вели, то за что тогда расплачиваются остальные? Ответа на этот вопрос у Куруруги не было, наверное, ответа нет ни у кого, даже у Британцев что дали некогда процветающей стране порядковый номер. Хотя сейчас стоило искать ответы совсем на иные вопросы первостепенный из которых: Кто такой Зеро? Нет, отчасти Белый рыцарь и разделял взгляды, и намерения главы Чёрных рыцарей, но вот методы, которыми пользовался новый и возможно самый опасный из всех противник Британской империи, ничем не отличали его от тех, с кем он ведет эту войну. Война что может стать слишком масштабной и кровопролитной, здесь не нужно быть идеальным стратегом чтобы понять, что однажды мир накроет буря что начнет сметать на своем пути всех и вся, виновных и мирных граждан отнимая жизни тысячами и он должен суметь защитить то что у него осталось, Юфимию, Лелуша и его сестру, единственных кто столь дорог и важен. К слову о важных в его жизни людях, если за безопасность Юфи и Нанали шатен на данный момент не волновался, то за жизнь единственного лучшего друга опасался. За последнее время брюнет сильно изменился и дело вовсе не в разлуке длинной в семь лет, дело в последних днях очень уж сильно встревожен юный принц, а вот чем? В былое время Сузаку мог запросто подойти к нему и все выяснить, просто поговорив, то сейчас все это казалось неразрешимой задачей. Нет, дело вовсе не в отношении к нему британца, которое совершенно не изменилось, все дело в самом Сузаку и его восприятии сейчас мира, в его личных табу поставленных когда-то давно рамках. Вот только Милли обратившаяся за помощью именно к нему, словно отвесила Рыцарю «пинок» к действию именно по этой причине Куруруги сейчас находился в опустевшем уже дворе Академии и направляясь в сторону дома где живет Лелуш и его сестра. Не опасаясь, что его кто-то увидит, что к брюнету будут приставать с совершенно ненужными расспросами о его связи с нумерованным. Оставалось только собраться с мыслями и заставить себя задать лучшему другу вопросы, но, почему-то, хотелось повернуть назад и бросить эту затею, останавливало данное Милли обещание и собственная тревога за друга и брата, который так кстати появился в поле зрения, что вызвало на губах мягкую улыбку с Лелушем все в порядке или нет? Тонкие брови сходятся на переносице, а сам Рыцарь хмурится, что-то в поведении британца настораживает, он словно опасается, что его кто-то увидит и эта сумка… - "Во что же ты влез, Лелуш?" – Задается немым вопросом Куруруги, чуть ускоряя шаг дабы догнать брюнета.
- Лелуш. – Чуть повысив голос, окликает друга шатен, стараясь привлечь к себе внимание и заставить остановится. Интересно, как они сейчас смотрятся со стороны, когда каждый из них хотел быть незамеченным? Нет, об этом сейчас лучше не думать – Что-то произошло? – Останавливаясь в паре шагов от брюнета, Сузаку старается улыбнутся, правде улыбка получается натянутой и совершенно не естественной. – Ты последнее время сам не свой. – Хоть шатен и старается держать свои эмоции под контролем, но тревога и беспокойство отражаются не только в зелени глаз смотрящих в фиалковые глаза, но и в слегка ломанном голосе.

+3

3

Если смерть - это покой, то что есть жизнь? Он, разрушитель устоев, повелитель Хаоса, несущий страдания, неужели в таком случае символизирует собой жизнь? Какая ирония судьбы!
   Угрызения совести, мучившие его первые дни с начала появления Зеро на политической сцене, сменились азартом, сильнее того, который он испытывал, когда играл в шахматы на деньги, и каким-то неизвестным ранее внутренним удовлетворением. Он как будто нашёл наконец своё место в мире: то, ради чего родился и жил, смысл существования.
   Цель оправдывала средства, но как же тяжело становилось с каждым днём вести двойную жизнь. Скрывать мысли и чувства. Успевать на два фронта, рискуя запутаться и допустить ошибку. С учётом того, что любая ошибка в его положении могла стать фатальной. Неудивительно, что нервы стали ни к чёрту, хоть он это никому не показывал.
   Лелуш стал замечать за собой, что вынужденная жизнь “в тени” сделала его параноиком, заставляя видеть врагов и ловушки даже там, где их не было. Приобретённый с детства цинизм обострился, переходя порой в состояние жестокого равнодушия.
   Академия, ставшая принцу родным домом с момента изгнания, перестала быть таковым. И вовсе не из-за того, что вернулся Сузаку, и, как выяснилось, он служит в британской армии. Сам Лелуш перестал доверять людям, которые окружали его, чувствуя, как паранойя подтачивает его душу. Он перестал верить вообще кому-нибудь, кроме Наннали и… разве что Сузаку.
   Недавние события, связанные с провалом операции в Синдзюку, а также путешествие на базу Забытой Армии слишком сильно занимали ум юноши, так что он не сразу заметил того, про кого только что вспоминал.
   Честно говоря, он и сам не мог сказать, почему, но почему-то намеренно избегал встреч с другом, которому был обязан жизнью, и которого считал погибшим после инцидента с отравляющим газом. Зеро. Зеро пытался спасти солдата Куруруги, когда того обвинили  предательстве, про себя надеясь на понимание, но в результате не получив ни понимания, ни благодарности. И сейчас Лелуш, в присутствии Сузаку, испытывал странную неловкость, как если бы молодой японец стал свидетелем какого-то очень постыдного поступка с его стороны.
   Он хотел отвернуть в сторону, но было уже поздно. Сузаку заметил его, и поприветствовал. Не оставалось ничего другого, как выжать из себя подходящую случаю улыбку, и откликнуться на приветствие.
   - Разве? - Лелуш рассмеялся, запоздало осознавая, что смех получается неубедительным и неуместным. Хотя, не станет же Сузаку расспрашивать его с пристрастием военного офицера. В конце концов, они близкие друзья, почти братья.
   - Всё в порядке.
   И рука, прижимавшая к боку переброшенную через плечо сумку, нервно перехватила её ремень покрепче, как будто опасаясь, что молния разойдётся или случится ещё что, и содержимое вывалится наружу, являя миру истинное лицо Зеро.

Отредактировано Lelouch Lamperouge (2018-07-19 16:11:36)

+2

4

Друзья должны быть честны друг с другом, да? Ты ведь сам так говорил, Лелуш, тогда почему сейчас ведешь себя столь странно? Что-то скрываешь. Об этом буквально кричит твой внешний вид, неестественный смех и нервозность с которой ты перехватываешь ремень сумки. Что же случилось с тобой, Лелуш? С нами. Все началось семь лет назад, когда Япония пала, когда я перестал быть Японцем и стал одиннадцатым, просто нумерованным это положило свое начало, расстояние между нами. А чем же все закончится? Кажется, я знаю ответ на этот вопрос, все закончится разрушенной дружбой. Здесь и вправду не нужно быть великим стратегом чтобы это понять. Все это начал я, я первый кто скрыл правду от друга, правду о смерти собственного отца, но разве я мог поступить иначе, боясь потерять дружбу что у нас была.
Этот неестественный смех больно режет по ушам, словно хлесткий щелчок плети, словно удар по лицу в дни, когда он был обвиняемым в предательстве и убийстве. Но в праве ли он осуждать британца за недомолвки или тайны? Все-таки между ними расстояние длинною в семь лет и происхождение.
- Ну, в общем, да. – Негромко отвечает японец, понимая, что ответ по идее и не требуется, просто нужно что-то сказать, как-то, ведь дружба что он видит взаимна или нет? Лелуш ведь все еще считает его своим другом? – Ты словно боишься чего-то. – Совсем уж тихо добавляет шатен и отводит взгляд, почему-то сейчас стыдно смотреть в эти аметистовые глаза. Лулу слишком чист по сравнению с ним запятнавшим себя кровью, может это тоже является причиной? Почему они начали забывать все что связывало их? Почему избегают друг друга? Столько вопросов и ни одного ответа, хотя, быть может, стоит задать их сейчас, не все, но какие? Куруруги приподнимает в улыбке уголки губ, слыша неуверенное, на его взгляд, «все в порядке», а в порядке ли? Но, раз Лелуш не хочет отвечать то заставлять его никто не в праве. – Как скажешь. – Возвращая взгляд на друга и снова приподнимая уголки губ в улыбке произносит пилот, правда, как бы он ни старался, в улыбке все-таки сквозит затаённая грусть и обида, какая-то тоска по прошлому, ну не умел врать Куруруги, только не близким для него людям. – Почему ты так поздно? – Решает сменить тему Рыцарь, раз уж разговора «по душам» у них все равно не получится.

+3

5

Появление Сузаку было неожиданным. То есть Лелуш знал, что они теперь учатся вместе, и риск встретиться со старым товарищем вне учебной аудитории довольно велик, но… он был слишком поглощён смертельной игрой, в которую ввязался по собственной воле.
Прежде между ними не было секретов. Удивительное дело, но Лелуш был откровеннее с Сузаку, чем даже с родной сестрой. Оно и понятно: он хотел уберечь Нанналли от любой боли, включая ту, что приносит правда, отметая любые мысли о том, что это может быть невозможно.
Нанналли была слепа. Её слепота создавала иллюзию непросвещённости девочки в некоторых вопросах, иллюзию недостатка информации, хотя на деле она могла знать о многом, что от неё пытались скрыть по тем или иным соображениям.
Совсем иное дело Сузаку. Он не был слеп. Он был слишком ловок и силён по меркам молодых людей его возраста и положения, проживавших в колонии. Человек, который не захочет и не позволит, чтобы ему попытались закрыть глаза и навязали ложную правду.
От него сложно что-либо скрыть.
Ещё и потому, что Сузаку как-никак друг детства. Пожалуй, единственный товарищ.
Пусть они далеко не всегда понимали друг друга, но, тем не менее, для Лелуша он фактически был как брат – в отличие от настоящих, сводных братьев.
Неудивительно, что Сузаку сразу заподозрил неладное, легко выявив в голосе и жестах фальшь. Естественно, он не стал настаивать и расспрашивать, однако в его глазах опальный принц прочитал не только недоверие, но и разочарование.
Чувство стыда, пришедшее на смену смущению и растерянности, едва не поколебало обычную уверенность главы ордена чёрных рыцарей.
Он вовремя вспомнил, что не имеет права раскрывать Сузаку истинную суть вещей. Теперь это не только его тайна. Одного доверия, которое нужно заслужить, но которое легко потерять, не достаточно, чтобы раскрыть личность Зеро. Опасное знание, представляющее угрозу как для всего Ордена чёрных рыцарей, так и для самого Сузаку. Да даже для Наналли.
И потому Лелуш промолчал, удержавшись от соблазна напряжённым усилием воли, продолжая испытывать неудобство.
Сказать по правде, он много чего боялся. Задав такой простой вопрос, Сузаку почти угадал, что являлось причиной пролёгшей между ними скрытности. Как будто любую проблему можно решить одной лишь силой кулаков.
«В моей игре сила занимает самую последнюю строчку».
- Прости, - произнёс юноша, не давая себе отчёта, в чём извиняется. – Ты прав. Время позднее.
«Да, поздно», - запоздало задумался он над иронией сказанных им самим слов. Лицемерная улыбка, игравшая на его губах, угасла, не оставив после себя ни следа. Размышление над ответом продлилось недолго.
- Задержался за игрой, -  улыбка вновь появилась, хоть и не такая лучистая. Фальши в ней было меньше, хотя она всё ещё несомненно присутствовала. Скорее, в ней угадывалась скрытая грусть. – Ничего серьёзного. Аты… ждёшь кого-то?
Лелуш поспешил перехватить инициативу вопросов, опасаясь, как бы за первым не последовал второй, от которого сложнее будет отвертеться.

+2

6

Клетчатая - красная шотландка - юбка, пиджак и кепка, нежно-розовая, почти белая, рубашка, роскошные волосы, на манер сестрицы Корнелии собранные в косу. Непривычно до ужаса, к слову. Но сегодня хотелось привлекать как можно меньше внимания. Чувствуя легкую вину перед сестрицей за очередное ослушание, которое могло бы доставить потом проблем Генерал-губернатору, девушка приняла протянутую ладонь чудаковатого графа, которого она уже видела ранее, подле Сузаку, и, стараясь не выказывать смущения, попросила отвести ее к академии Эшфорд. Все же Токио для девушки был, и приказал оставаться, сущим лабиринтом, кроме того, сбеги Юфи вновь совсем без охраны, Корнелия беспокоилась бы. А тут военный, ну и что, что С.К.П.И.Р. ... Кроме того, Ллойд ей весьма импонировал. Он совершенно не вел себя с ней, как с принцессой. Основы этикета соблюдал безупречно, но настолько нахально и непосредственно пренебрегал титулами, что это только восхищало, особенно юную принцессу, недолюбливавшую весь этот церемониал. Так что общество этого чудика ничуть не смущало, скорее, наоборот, привносило красок в уныло разложенную по полочкам жизнь - от куска хлеба не откусывай, к августейшей особе прикоснуться не моги (семья, конечно, исключением оставалась). Асплунд и Куруруги стирали эти рамки с самого первого появления, заставляя чувствовать себя живой. Простым человеком. Костюм, подаренный Корнелией не так давно, так похожий а те, что они носили в детстве, напоминавший о традициях родной земли, кажется, тоже вполне сошел за облачение "по гражданке." По  крайней мере, на улице на девушку не то чтобы оборачивались, очевидно, принимая за обычную юную британку. Да и пиджак был весьма уютен для вечерней прохлады. Куда более уютен, чем мысли девушки. Если честно, было страшновато. Без формы, в любом случае, она выделялась бы на территории школы,  это было чревато.. внезапным узнаванием. Да, она мало появлялась на публике. Да только достаточно многие британцы знали императорскую семью в лицо, поименно, да и, в общем-то, как иначе, хотя бы основных наследников было принято уметь узнавать. Да, будучи лишь Третьей принцессой, без реальной силы и власти, она не была достаточно важной фигурой, но все же была более на слуху, чем стирающиеся постепенно из людской памяти маленькие Лелуш и Наналли, погибшие в этой стране, по вине, по сути, ее родной Британии. В общем, знакомо было ее лицо некоторым гражданам Империи. А Академия все-таки была именно британской, а значит, элемент риска имел место быть. В своем спонтанном решении посетить школу, которую так обидно посещать не могла, а заодно проведать Сузаку, при одной мысли о котором, учитывая недавнюю их встречу, сердце девушки сжималось от беспокойства, Юфи уповала на то, что время уже позднее, закончиться пора бы, насколько она знала японские обычаи, непостижимо Эшфорды следовали, даже кружкам, а значит, никто толком ей повстречаться не должен был. Хотелось, отчаянно хотелось... Войти в класс, посидеть за партой, примерить школьный пиджак, ответить у доски. Поесть в столовой, отправиться в какую-либо секцию, наконец испытать это, ведь при обучении в Британии принцесса была лишена половины из этого... Но пока, розововолосая просто шла по дорожке, ведшей от запасного входа на территорию, через который ее провели С.К.П.И.Р., к более широкой аллее, видневшейся впереди. Шла неспешно, силясь почувствовать атмосферу, представить себя студенткой. Получалось, если честно, неутешительно. Слишком многое было незнакомо. Слишком многое недоступно. Слишком многое - навсегда позади. И потому девушка искренне радовалась, что сюда поступил хотя бы Сузаку. Что хотя бы он мог насладиться... Всем. Вот только, британцы,вице-наместница прекрасно понимала, что радикалов было немало и среди молодежи. Слишком многие поддерживали безумную идеологию ее отца. Даже сестра... Юфемия мотнула головой, отгоняя невеселые мысли. Вот бы встретить сейчас Сузаку... Все-таки, хорошо, что он здесь. Куруруги, Эшфорды... к радости за горе-спасителя примешивалась легкая грусть. Если подумать, все они, с Сузаку и Лелушем, были одного возраста. Если бы только не эта чертова война, если бы только дети леди Марианны остались живы, кто знает, может, эти двое учились бы сейчас вместе? Вероятно, такие непохожие, они смогли бы стать замечательными друзьями, дополняя друг друга, но, пожалуй, слишком часто ссорясь в пух и прах, из-за чересчур ярких сходств и различий. Принцесса все никак не решалась спросить... о том, как умерли ее брат и сестра. И страшно корила себя за то, что ей так и не хватило духу попросить кого-нибудь показать из могилы. Так не хотелось принимать смерть того, кого любила, и вечной маленькой, но от того не менее обожаемой, соперницы за его руку и сердце... Юфи просто не могла принять, не могла к ним пойти, и от этого чувствовала себя только хуже. Но сейчас, так хотелось просто насладиться моментом... за них троих. Еще несколько шагов вперед. Лучи закатного солнца заливали аллеи и газон, окрашивая в малиновый, персиковый, рыжий.Чуть прохладный ветерок пробирался за шиворот,заставляя вздрогнуть. Действительно, пока девушке не встретилось ни души. Ровно до этого момента: чуть впереди раздались голоса. Мужские. Принцесса насторожилась, на миг сбавляя шаг, и тут же едва не побежала вперед, тщательно стараясь удержать себя в руках: слишком знаком был этот мягкий,хрипловатый баритон, слишком родной голос, который она, сама не признавая того даже перед собой, желала услышать, по котором скучала. Наивно-романтичное сердце юной особы забилось быстрее. Тот, кто заставлял ее улыбаться. Заставлял чувствовать себя живой, забывать обо всем, открывал ей все новое, давал силы поверить в себя, в то, что даже она на что-то да способна, наивно поверить, что даже она - не просто кукла, марионетка в чужих руках.
- Сузаку! - с радостной улыбкой окликнула девушка, подходя ближе, вглядываясь в эти черты лица, в этот усталый, беспокойный взгляд, в груди что-то так тепло защемило, она ждала этой встречи куда больше, чем думала сама, этот взгляд лиственно-зеленых глаз был для принцессы сродни глотку свежего воздуха, такому необходимому. Но, понимая свою опрометчивость, розововолосая на миг перевела взгляд на второго юношу, брюнета со странной сумкой, готовая, в случае неадекватной реакции, вступиться за японца, и словно запнулась и застыла. Столько раз она видела эти черты во снах, столько раз обводила их изящными пальчикам по старой фотографии... Совсем не изменился. Более взрослые, тонкие и точеные линии, более ожесточившийся взгляд, и совсем другая улыбка, но, без сомнения, ей посчастливилось встретить мертвеца.
- Быть не может, - пораженно прошептала Юфи, обнимая себя за плечи, нервно сжимая грубоватую ткань пиджака, смотря на британца во все глаза, как на призрака, определенно узнавая. Это ведь был он, ее погибший сводный брат, тот, кого любила, тот, кого ей так не хватало, тот, за несправедливый поступок с которым почти смогла возненавидеть отца. Тот, чью могилу не решалось увидеть... Оказалось, это не было нужно. Живых никогда не хоронили. В голове настойчиво билось два вопроса: "Почему?.." - Лелуш? - в голосе принцессы, в этом робком и одновременно настойчивом вопросе звучало неверие и столь сильная надежда, радость, переливами-перезвонами подобная лучам заката,  светлая грусть и легкое беспокойство. Юфемия все не решалась сделать шаг вперед, протянуть руку, словно даже малейшее касание могло развеять столь прекрасную иллюзию. Ведь только что думала об этих двоих, и вот. словно по мановению волшебной палочки, они говорили друг с другом перед школой. Быстро припомнив  прощание с братом, вице-наместница убедилась, успокоенная, что при Куруруги вполне безопасно говорить с опальным принцем вот так, не скрываясь, ведь отправляли "заложников" именно к семье премьер-министра... И девушка решилась озвучить второй вопрос, не дававший покоя:
- А Наналли, как же? Она жива? Где она? - фиалковые глаза смотрели на юношей с надеждой и мольбой, Юфи не надеялась, что ей позволили бы навестить сестренку, но  как же хотелось услышать положительный ответ... Несколько гулкх, нервных ударов сердца, и нервы сдали окончательно. Совершенно не по-королевски, розововолосая сделала  несколько шагов вперед, слишком нетвердо даже на устойчивых каблуках, и порывисто обняла обоих, начисто игнорируя недавнюю их беседу, вроде и дружескую, но показавшуюся немного грустной, по интонациям. Обжигающие слезы побежали по бледным щекам, зажмурившись на миг, девушка прерывисто прошептала
- Сузаку... Лелуш... - возлюбленный и брат, как же радостно, до слез прекрасно, оказалось увидеть их... Такие сильные, достойные куда большего, чем она. Для полного счастья сейчас недоставало лишь Наналли. Теплый свет заката заливал эту несуразную троицу, Юфи заливала студентов сдержанными слезами, боясь теперь выпустить их из объятий, как боялась подойти и коснуться, все еще не уверенная: вдруг это сон? Иллюзия? Лишь бы...

Отредактировано Euphemia li Britannia (2018-09-07 18:59:02)

+2

7

Сузаку только молча наблюдает за другом, в ожидании ответа и совсем не понятно, чего на самом деле ждет сейчас пилот Ланцелота. Нет, на откровенность он не рассчитывает, но слишком уж явно британец скрывает что-то и эта тень, мельком коснувшаяся точеных черт лица, словно опальный принц хотел что-то сказать, но одернул себя и от этого почему-то еще больнее. Если все что их связывало в прошлом сейчас ничего не значит, тогда зачем все это? Для чего пытаться изменить Британию изнутри, если единственный родной человек стал настолько чужим. Недомолвки, тайны, в целом с этого все и начинается, мысли крутятся в голове Японца словно карусель, с которой никак не выходит сойти, снова и снова возвращая к одному. Дружба, которая была семь лет назад, он первый начал хоронить её, первый посеял зерно сомнений скрыв правду, а потом Эшворды увезли Лелуша и Нанали, увезли все что осталось от его семьи, Сузаку до сих пор помнит тот отчаянный взгляд аметистовых глаз через заднее стекло машины, Лелуш ничего не говорил, а он ничего не сделал, только стоял и смотрел как поднимая клубы дорожной пыли дорогая иномарка увозит все что осталось дорого. Раскол появился уже тогда, а сейчас… Сейчас он стал пропастью, которую так просто не преодолеть. Тихое «Прости» едва не срывает с бледных губ отчаянное «Нет», не Лелуш должен просить прощения, а он, за разлуку, за тайны, за то, что не предпринял попыток найти их, как-то связаться, тот день словно поставил точку на всем что связывало. Поздно, эти слова словно сухой и хлесткий щелчок плети, да, слова явно относились к сгустившимся над академией суткам, но почему-то казалось, что речь совершенно не об этом. – "Ты прав, Лелуш, слишком поздно, дружба что была у нас тает как туман, разгоняемый солнечными лучами." – Мысленно усмехается пилот Ланцелота и не выдержав отводит взгляд, слишком больно сейчас видеть эти отголоски хорошо скрываемой фальши, в этой усталой улыбке. Как бы хотелось вернуть то доверие, которое он потерял, чтобы опальный принц мог снова прийти к нему и рассказать все, когда все что являлось трудностью преодолевалось вдвоем. – "Чёрт, ведь моя обязанность защищать, тогда почему я не могу защитить тебя?" – Немой вопрос, а с губ срывается.
- Игра, вот оно что, снова шахматы с аристократами? – Пусть на самом деле хочется сказать совершенно не это, хочется крепко сжать обманчиво хрупкие плечи и хорошенько встряхнуть, долго и путанно прося прощения за все. Но военный на мгновенье прикрывает глаза, вопрос застаёт врасплох, хотя ответ на него банален и прост – "Тебя" – однако столь простой ответ так и остается не озвученным, да и если честно сам Сузаку теряется с ответом, сказать правду значит объяснять причины… Так вот как ты следуешь словам о честности с другом, вставляет свои пять копеек совесть и шатен уже собирается ответить…
Громкий, мелодичный голос совершенно сбивает с толку, голос обладательницы которого тут по определению быть не могло. Медленно обернувшись, пилот смотрит на приближающуюся к ним девушку, и слегка мотает головой, словно отгоняя назойливую муху.
- Юфимия.  – Не вопрос, утверждение и военный совершенно теряется что сейчас следует делать, как поступить? По всем правилам субординации ему следует приклонить колено и склонить голову, но одежда юной принцессы словно кричит что девушка хочет быть неузнанной, впрочем, вспоминается и их последняя прогулка в парке, тогда Юфи вела себя с ним как обычная девушка, пусть и обстоятельства их встречи были весьма и весьма печальными. Растерянность сменяется замешательством и Куруруги бросает беглый взгляд на стоящего рядом Лелуша, словно ища поддержки, вопросы о Нанали, только Лелуш имеет права говорить о об этом, только ему решать, как отвечать на эти вопросы и отвечать ли вообще. Но отчаянная мольба и надежда в голосе вице-наместницы больно режут по сердцу и Куруруги надеется, что друг ответит на них, что скажет, что Нанали жива. А он, он просто смотрит на девушку и ловит себя на мысли что бесконечно счастлив встретить Юфи, но при этом тревога закрадывается в душу, неужели она проделал весь этот путь одна? Столь хрупкая и наивная, слишком чистая для ночных улиц, для нее опасно вот так опрометчиво сбегать под покровом ночи пусть даже и в академию. Да, появление Юфи свело на нет любую возможность хоть какой-то искренности со стороны Лелуша, опальный принц ненавидел императорскую семью и сейчас предсказать дальнейшее развитие событий было просто нельзя, нет по идее Куруруги вообще не был силен в подобном, но именно сейчас, в этот момент, неизвестность пугала, двое дорогих для него людей, людей благополучие и счастье которых он ценит больше всего, даже собственной жизни могут оказаться «врагами», по крайней мере Лелуш может… нет, не быть слишком грубым, все-таки Юфимия его сестра, пусть и сводная и до того как их с Нанали отправили в его дом вроде ладили, но как теперь опальный принц к ней отнесется? Но Юфи действует слишком быстро и на взгляд Сузаку опрометчиво, объятья становятся полной неожиданностью, а вот слезы и пилот несмело, как-то осторожно касается плеча девушки ладонью, неловкая попытка поддержать, показать, что все реально, слишком уж много страха было в глазах второй принцессы. Но стоя вот так, понимая, что плечо неотвратимо мокнет из-за слез, не зная, что сказать или сделать, Сузаку чувствовал себя ужасно глупо и честно надеялся на стоящего рядом Лелуша, что также, как и он угодил в эти ласковые и теплые объятия, пусть и казались они слишком уж отчаянными.

+2

8

Не Сузаку ответил на поставленный вопрос. Не успел. Его Величество Случай сам расставил всё по своим местам. Появилась та, о ком почти забыл за время вынужденной опалы.
   Она почти не изменилась, лишь похорошела, и, наверное, при императорском дворе по праву могла считаться одной из самых очаровательных принцесс. Только вот отнюдь не красота или доброе сердце гарантирует выживаемость в этом змеюшнике. Насколько она изменилась внутренне за прошедшие годы, смогла ли сохранить душевные невинность и чистоту? И смогла ли сохранить себя?
   Наверное, сам он уже порядком испортился, коли первое, что приходит ему на ум от встречи с любимой сестрой, которую давно не видел, и даже не знал - жива ли, приходит, его от неё можно ожидать. И насколько ей можно доверять, и радоваться ли вообще её появлению здесь, в Академии Эшфордов.
   Проанализировав за миг до того, как Юфи с детской непосредственностью человека, не ведавшего боли и унижения сгребла в объятиях его и Сузаку, свои чувства, связанные с её появлением, юноша пришёл к выводу, что они носят двоякий характер - он радовался встрече с другом, но злился на дочь императора, своего врага. Юфемия могла быть сколько угодно милой, но она - дочь своего отца. Такая же, как он. Как все они.
   Наверное, неуверенность и холодность были слишком заметны. Лелуш против желания выдавил из себя улыбку - не самую искреннюю, но хотя бы с надеждой на скорую оттепель. Как бы он ни относился сейчас к сводной сестре, ни ей, ни Сузаку не стоит знать истину. Тем более, что он сам пока ни в чём не уверен. Кроме того, что принцесса Юфемия - один из главных противников Зеро на японском фронте, хочет она того, или нет.
   Юфи спросила о Наннали. И снова Лелуш растерялся, как реагировать. Может, Юфемия действительно беспокоилась о судьбе Наннали? Но если и так, то где она была все эти годы? Почему не пыталась искать, или хотя бы выяснить правду? Он бы точно не успокоился, если бы речь шла о дорогом ему человеке. Снова ложь. Хотя, чего ещё можно ожидать от ребёнка Чарльза Британского?
   Лелуш не ответил, а осторожно высвободился из объятий сестры, на сей раз изучая обстановку и собеседников более предметно и обстоятельно.
   Юфемия была в гражданской одежде, из чего следовало, что в Академии она присутствует неофициально. Оглядевшись, Лелуш не приметил сколько-нибудь достойного королевской особы эскорта. Возможно, Корнелия приказала установить тайную слежку, или приставила пару-другую телохранителей, умевших сливаться с толпой. Но это не исключало того, что Корнелия могла быть просто не в курсе того, где сейчас находится её любимица.
   Выяснилось ещё одно интригующее обстоятельство. Она, похоже, хорошо знала Сузаку. И не просто знала. Принцессу и молодого японца связывали очень тёплые отношения. Возможно, именно её Сузаку ждал.
   Если дело обстоит именно так, то для Лелуша это очень плохо. А вот для Зеро - наоборот. Опальный принц понадеялся, что Юфемия не слышала замечания об игре в шахматы. Ему не хотелось снабжать имперскую принцессу дополнительной информацией о себе нынешнем.
   - Наннали? Всё прекрасно. А разве может быть иначе?
   Он рассмеялся.
  “Пусть лучше думают, что я раздосадован и зол. К тому же, это недалеко от истины”.

+2

9

А в душе чувство, словно стекло покрывается льдом, зарастает инеем. причудливыми узорами. Холод в таких родных глазах и в голосе, бархатисто-повзрослевшем, такие остро-горькие нотки, Лелуш словно возводит стену, одним лишь жестом, воображаемым взмахом руки чертит пропасть, но это по-прежнему ее Лелуш, ее брат, живой, теплый, живой, живой, она слышит его дыхание, упрямый стук его сердца, чувствует ее тепло, и от счастливого осознания всего этого хрупкие плечи вздрагивают лишь чаще, обжигающие слезы, скатываясь по очаровательным, напоминающим фарфоровые, слишком бледным сейчас щекам, срываются, пропитывая соленой влагой ткань пиджака японца, на чью голову она однажды свалилась, чему, вопреки ворчащей порой совести, все же была рада, ведь он отнесся к ней не как к принцессе, но как к человеку, она чувствовала тогда, что он, сама по себе, тоже что-то значит, что она не просто марионетка, что тогда, что сейчас, благодаря Сузаку,  это его поддерживающее касание, словно возвращающее потерявший всякие оси и системы координат мир в устойчивое состояние, показывающее, что все происходящее - не сон, не иллюзия, но чистая реальность, юная принцесса сейчас очень благодарна военному за него, за эту немую поддержку, как благодарна и за то, что принял этот всплеск эмоций, не соответствующий поведению королевской особы, и за то, что не преклонил колена, вновь отнесся к ней как к простой девушке, от этого так тепло на душе, обжигающе-тепло, словно то самое солнышко, чьи лучи пробивались сквозь умытую ушедшим уже дождем зеленую молодую листву, прочно селится где-то в грудной клетке, где-то в самой-самой душе.И собственное имя из его уст, произносимое не с фальшивым холодным снисходительным почтением, но с совершенно другими эмоциями, искренними, неприкрытыми, звучит как-то непривычно приятно, подобное она не всегда ощущала даже с Корнелией, в которой души не чаяла. Изящная ладошка слегка сминает ткань пиджака на спине жалованного британца, немые благодарность и беспокойство, слишком явно сейчас ощущается напряжение Куруруги, словно кинжалом колет юное принцессье сердце, уже не такое нежное и невинное - с приверженностью отца "социальному дарвинизму" даже с ее статусом жизнь все-таки не сахар. Но только больнее режут по нему отстраненность и холодность Лелуша, вполне заслуженные и оправданные. Да... Одиннадцатый принц имеет полное право на эту ненависть, направленную на отца, семью, бросившую его и Наналли, предавшую их. Они ведь даже не пытались искать тех, кто был так дорог в детстве, а брошенные в чужой стране, сначала, как заложники, а потом и вовсе вышвырнутые, как черепки разбитой вазы, неудивительно, что дети Марианны выучились ненавидеть. Юфемия вздрагивает, словно окаченная ведром холодной воды, выпускает непослушной рукой пиджак военного, отступает на шаг, тихо цокают по плитке, прогретой за день солнцем, невысокие аккуратные каблуки. Ненавидеть... Ненавидит. Она ненавидит эту свою слабость, ненавидит себя за эту слабость, за то, что способна на слишком немногое, что ничего, по сути, не может сделать. Слишком юная, слишком бесполезная, что толку быть принцессой, если ей суждено остаться марионеткой в чужих руках? Тихий, прерывистый вздох срывается с губ принцессы, розововолосая расправляет плечи, поднимает взгляд, смотрит на студентов серьезно и немного печально, совсем как тогда, в Синдзюку, чуть приподнимает подбородок, и, несмотря на блестящие от слез аметистовые глаза, на чуть слипшиеся от соленой влаги пушистые ресницы, сейчас девушка очень напоминает старшую сестру.
- В Британнии вас официально объявили мертвыми, - произносит негромко девушка, кукольные ладошки сами собой сжимаются в кулаки, а где-то на краю сознания словно камень с плеч, срывается, сохраняя за собой остаточную тяжесть, Наналли жива, она в порядке, к горлу подкатывает ком, но это уже положительные эмоции, - Император не поскупился даже на маленькую прощальную церемонию, - отчего-то сейчас язык не поворачивается назвать Чарльза отцом, а потому полуосознанно девушка говорит в соответствии с этикетом, который ей не устает вбивать в голову Корнелия. - я долго не хотела верить, - добавляет принцесса тише, опуская взгляд, - но что может девятилетний ребенок? Что может марионетка без прав? - так странно открывать душу, но сейчас сложно остановиться, кажется, этим двоим она может доверять. - Тем более если проводить почти все время в закрытом частном образовательном учреждении, - вице-наместница поднимает взгляд и улыбается, - Я хотела посетить ваши "настоящие" могилы, но не хватило духу, - голос девушки срывается и выравнивается вновь, она явно винит себя, - Кроме того, в одиночку я ни за что бы не сориентировалась в этом большом мире, очень многое Сузаку показал мне впервые во время той прогулки, - улыбка принцессы становится теплее, когда она позволяет себе ненадолго окунуться в воспоминания, простая жизнь, поедание вафель безо всяких замороченных приборов, и совершенное отсутствие необходимости следить за формальностями в речи, которые приходилось соблюдать даже с родной сестрой. Куруруги действительно подарил ей целый мир. Эти яркие, теплые, залитые солнцем картинки успокаивают, первый шок от встречи с "покойником" постепенно отступает, пусть и не освобождая пока место эмоциям. Юфи вновь поднимает взгляд, уверенно, смотрит в глаза брата, чуть темнее оттенком, чем ее собственные.
- Я понимаю, что ты ненавидишь нас, имеешь полное право ненавидеть, - спокойно и уверенно, тон остается ровным. Внезапно вспоминается голос террориста в маске, его слова: "Что напомнило мне... ты ведь тоже ребенок Императора." Эта ненависть Зеро к августейшим особам, быть не может... или может? Взгляд принцессы застывает на миг. Неужели ее брат и правда?.. Едва заметная улыбка скользит в уголках губ девушки, словно тогда, с котом, только теперь она не переводит разговор на другую тему, а завершает начатую фразу, чуть отведя руку в сторону, невольно касаясь тыльной стороны ладони японца, но не спешит убирать руку, замирая так, слишком нужна сейчас его поддержка, истинно рыцарская, вспоминается требование сестры выбрать себе защитника, но не сейчас же об этом думать, нет:
- ...но не позволишь ли ты увидеться с Наналли? - голос вице-наместницы звенит от напряжения, она замирает в ожидании ответа, а юное сердце сжимается, стоит в памяти всплыть хрупкой фигурке в инвалидном кресле, вечной сопернице и заклятой родной младшей подруге, столь несправедливо списанной отцом со счетов. Тот образ, со дня прощания, словно каленым железом в памяти выжгли. Юфемия невольно задумывается, должно быть, Наналли выросла настоящей красавицей, всегда была. Может, даже намного красивее ее самой. Девушка слегка прикусывает губу, слишком много лишних мыслей, нельзя же так, перед ней ее брат, которого она так любила, живой, а она, слишком она эгоистична и спокойна. Впрочем, может статься, шок отошел еще далеко не полностью. На миг скосив взгляд на зеленоглазого, розововолосая вновь смотрит в глаза брата, практически не надеясь на согласие. Не заслуживает она этого, не она. И все-таки... Теплится в наивной душе надежда.

Отредактировано Euphemia li Britannia (2018-11-10 21:08:58)

+2

10

Мысли путаются словно клубок, с которым играет непослушный котенок, завязываясь в причудливые узлы. Военный совершенно теряется, не зная, как вести себя в данной ситуации должен ли он вообще сейчас вмешиваться? Но эта холодность и отстраненность со стороны Лелуша, эта святая надежда со стороны Юфимии, но что произносит принцесса, ее отношение к самой себе, Куруруги невольно вздрагивает, марионетка, по сути вся императорская семья относится друг к другу именно так, японец слишком хорошо помнит причины, по которым попали в Японию Лелуш и Нанали, и почему юный принц решил скрыться от Британской империи подделав бумаги о собственной смерти. Но Юфи… Сузаку переводит взгляд с Лелуша на Юфи и обратно, отступив на шаг, пилот Ланцелота закусывает нижнюю губу и опускает взгляд, позволяя челке скрыть зеленые глаза, сейчас Жнец чувствует себя словно между молотом и наковальней, сейчас перед ним двое дорогих и близких ему людей, и он ничем не может помочь никому из них. – "Моя обязанность защищать, но я бессилен… "- Ладони сами собой сжимаются в кулаки до побелевших костяшек пальцев, до впившихся в ладони коротких ногтей. Тихая благодарность, звучащая в голосе принцессы, заставляет вздрогнуть.
- Я не заслуживаю подобного. – Негромко произносит шатен, поднимая взгляд и коротко улыбаясь. Ведь и в правду не заслуживает, кто он по-хорошему, просто «Идеальная запчасть для найтмеера» и только. Военный вздыхает, разжимая кулаки и честно старается улыбнутся, только улыбка получается какой-то неестественной, натянутой, будто приклеенной. – Юфимия… - шатен опускается на одно колено, прижимая к груди правую руку. – Позвольте проводить вас, в такое время прогулки в одиночестве для вас не безопасны. Да и для визитов время позднее, Нанали наверное уже отдыхает.– Слишком позднее время, да и несмотря на все, не смотря на то что сейчас бы хотелось просто выпить чая в кампании дорогих людей, Лелуш, Юфимия и Нанали, но отчужденность друга слишком заметна, да и этот смех колко бьет по ушам, словно ножами режет душу, выворачивая ее наизнанку. Отношение Чарльза к собственным детям и Сузаку невольно задается вопросом чтобы было с Лелушем и Нанали не сложись их судьба так, как сложилась, быть может и Нанали была столь же забита как Юфи, быть может Лелуш стал бы похожим на Шнайзеля и от мысли об этом становится тошно. Склонив голову, японец ожидает ответа, возможность поговорить с другом рассыпалась подобно карточному домику с появлением Юфи, но принесло новую «установку» обеспечить безлопастное возвращение августейшей особы во дворец.

+1

11

Юфемия колебалась. Её волнение было заметно.
   Потом отступила. На шаг.
   Стыдясь поступков отца, императора Британии, или сожалея о том, чего не сделала? Хотя, что она могла сделать тогда, когда сама была ребёнком? Стоило бы понять и принять эту простую истину. Но всё равно, борясь с очевидным, Лелуша снедала изнутри обида, которую заронили несколько лет назад его родные и близкие, предпочтя подчиниться королевскому решению, чем защитить его и Наннали.
   Даже если один голос сам по себе ничего не стоит, он может поднять другие голоса. Но никто… не откликнулся.
  - Я и не сомневался, - желчно обронил юноша, когда сводная сестра заговорила о церемонии похорон.
   Она тотчас начала оправдываться, и он не стал ей мешать, испытывая одновременно жалость и ненависть.
   “Никто не в силах превратить человека в марионетку, если он сам этого не захочет. К чему объяснения? Мы оба знаем правду, но она некрасива”.
   - Быть может, посетив могилы, ты узнала бы много нового.
   Он замолчал, поймав блеск в глазах и тёплую улыбку на губах Юфемии, которые предназначались не ему.
   Одно время Лелуш думал свести Сузаку и Наннали в надежде, что когда-нибудь друг станет полноправным членом их семьи. Не только потому, что ценил своего первого и единственного почти брата, так, как не ценил ни одного из родных братьев, а потому, что хотел, чтобы рядом с Наннали всегда был человек, который защитит её, и который может ей помочь.
   С перевоплощением в Зеро, потребность найти Наннали защитника стала выше и актуальнее.
   Похоже, он ошибся в своём выборе.
   Между тем, Юфемия продолжала говорить, соглашаясь с его правом ненавидеть. Но какой-то странной показалась скользнувшая по губам в этот момент улыбка. Что позабавило сестру? Что-то, связанное с фразой, которая, сама по себе, никак не может и не должна вызывать улыбку.
   Прозвучал вопрос, но Лелуш не торопился с ответом. Тогда Сузаку, желая, по всей видимости, сгладить острые углы неприятного разговора, вдруг, совершенно по-рыцарски галантно опустился на одно колено, прижимая руку к груди, предлагая принцессе взять его в проводники. Кривая ухмылка сама собой появилась на лице Лелуша. Он не смог удержаться от колкости в адрес друга.
   - Смотри, Сузаку, как бы тебе не пришлось стать её телохранителем. Сам знаешь, как тяжело бывает… с королевскими особами. Прихоти, спонтанные решения, и значительные пробелы в знаниях об окружающем мире.
   Он развёл руками, как будто всё сказанное было невесть какой смешной шуткой.
   Сказал - и тотчас устыдился своих слов. В конце концов, Сузаку ни в чём не виноват. Впрочем, как и Юфи, по большому счёту.
   - Прости, - произнёс он, отворачиваясь куда-то в сторону, и не глядя ни на друга, ни на сестру.
  - Я не могу запретить увидеться с Наннали. Это решать ей.
   Пальцы спрятанной за спину руки едва ли не до крови сжались в кулак.
   “Проклятье! Что за дурацкая ситуация!”.

+1

12

Горечь, сквозящая во взгляде Сузаку, горечь, жалость и отвращение в глазах Лелуша, принцесса бледнеет, закусывает губу и сжимает кулаки, выпрямляя спину. Нельзя сейчас показывать слабость, нельзя...
- Может, узнала бы, может, и нет, - пожимает плечами девушка, смотря в глаза брата  с теплом и грустью, семнадцатый наследник прав, чертовски прав, что так относится к ней. Именно этого она заслуживает, ее слабость - не только извне, ей просто... просто не хватает решимости пойти против системы, против отца, как это сделал Зеро. На миг взгляд фиалковых глаз становится более спокойным и внимательным, более проницательным. Может ли быть, действительно, что Зеро - это и есть Лелуш? Девушка чуть хмурит лоб, пытаясь вспомнить голос героя в маске, сопоставить его со звучащим сейчас голосом брата... Одновременно и похоже, и не очень. Коротко выдохнув, Юфи переводит взгляд на Сузаку, эта боль, смирение, все это не должно сквозить во взгляде этих чудесных зеленых глаз, так напоминающих летнюю листву, сквозь которую просвечивает жаркое солнце...
Он был ее солнцем.
В этом Юфи твердо уверилась.
- Не спорь. Ты заслуживаешь куда более теплых слов, - уверенно смотрит она, смотря на жалованного британца, тепло, совсем, как в Синдзюку, в уголках рта застывает нежная улыбка, принцесса действительно в это верит, Сузаку, несмотря на всю тьму в его душе и жизни, заслуживает много, много лучшего...
лучшего, чем она.
Последующий жест зеленоглазого, однако, заставляет августейшую особу дрогнуть, улыбка гаснет, сменившись грустью, однако тепло из взгляда не исчезает. Смутно розововолосая осознает, что конкретно в этом жесте нет ничего противоестественного, почему-то от Куруруги он ей вовсе не неприятен. Не так, как притворство остальных. Улыбка неуверенным лучиком света возвращается на словно фарфоровое личико, девушка кивает, тихо произнося:
- Да... ты прав, - и уже протягивает руку, чтобы помочь военному подняться, улыбаясь более искренне, но слова брата, его слишком колкие интонации, заставляют поднять взгляд, гневно воззрившись на брюнета, не думая, сделать шаг к нему, и рукой, которую протягивала Куруруги, отвесить британцу хорошую пощечину.
- Не смей говорить так о Сузаку, - в голосе принцессы звенит металл, сейчас она действительно думает лишь о японце, колкость в ее адрес как-то отходит на второй план. И, видя в аметистовых глазах, что-то, хоть отдаленно напоминающее тень раскаяния, отступает назад и произносит уже мягче:
- Узнай у Наналли, пожалуйста, что она думает по поводу встречи. Хлопоты о безопасности я готова взять на себя, - и, отвернувшись, розововолосая смотрит на Куруруги, устало улыбаясь, не замечая, как слезы застывают в уголках глаз.
- С радостью приму ваше сопровождение, сэр Куруруги, - слова вырываются непроизвольно, только произнеся их, Юфемия осознает, что именно она ляпнула. А в голове зарождается шальная идея. А что, если?..

+1

13

Сузаку замирает, не смея поднять взгляд, не смея вмешиваться, да и имеет ли он на это права? Неосознанно вздрагивая слыша слова Юфимии. Но только горькая улыбка теряется в уголках губ, отцеубийца недостоин вовсе ни каких слов. Но эти нотки в голосе девушки, отрезающие любые возможные пререкания, отбившие охоту оспаривать все на корню, и японец только склоняет голову, показывая тем самым что принимает слова розововолосой принцессы. А протянутая принцессой рука, Сузаку колеблется, имеет ли он права принимать помощь от этого ангела. Вот только ситуация накаляется все больше, давит на плечи тяжелым грузом, грозя придавить к земле, растоптать… И эта колкость, из уст друга относительно королевских особ, сквозящая в ней горечь, боль, боль которую Лулу так тщательно скрывает, скорее всего даже от самого себя. Пилот Ланцелота смотрит на друга и чуть качает головой. Он вовсе не держит на него зла за произнесенные слова. Быть может, Лулу прав, в чем-то.
Но последующие действия Юфи… Эта пощечина… Сузаку поднимается на ноги, переводя взгляд с Юфи на Лулу и обратно.
- Не стоило так, Юфимия. – Пораженно шепчет шатен, делая осторожный шаг. – По сути Лелуш не сказал ни чего такого. – Тихий голос против воли хозяина чуть дрогнул от непонятной душевной боли. Не хотел Сузаку чтобы все обернулось именно так. Он хотел, как лучше… - Простите… - Срывается с губ, и японец опускает голову чувствуя себя лишним на этой сцене, лишним в жизни. Из-за его неловкой попытки сгладить углы отношение между братом и сестрой еще больше накалились. Прикрыв глаза, Курурги делает глубокий вдох, стараясь успокоить бешено бьющиеся сердце, вот только обращение к нему Юфи заставляет вскинуть голову, пораженно смотря в фиалковые глаза принцессы. «Сэр», нет, это обращение явно не для него, он всего лишь…
- Юфимия, я всего лишь одиннадцатый… - Тихо произносит Жнец, печальная улыбка теряется в уголках губ, и шатен переводит взгляд на друга. – Лелуш, я могу зайти к тебе завтра, после занятий? – Ведь разговор еще не окончен, быть может. Завтра, за чашкой чая они смогут поговорить.

+1

14

Лелуш пристально наблюдал за другом и сводной сестрой. Он слишком хорошо знал обоих, чтобы понимать, насколько серьёзно уже зашли их отношения. Даже без физической близости и общих клятв. Это могло привести к очень печальным последствиям.
   Только в сказках любовь преодолевает все преграды. В реальности дело обстоит совершенно иначе.
   На отпущенное колкое замечание каждый из собеседников отреагировал по-своему. Виноватая нерешительность Сузаку - как будто грубые, язвительные слова принадлежали ему. Жёсткий, непривычно суровый взгляд тихуши Юфи. И звонкая пощёчина, которой Лелуш никак не ожидал.
   Он не успел отреагировать на неё. Лишь дёрнулся. А потом приложил ладонь к месту удара, почти тут же её опустив. На какие-то секунды глаза расширились, но вскоре приняли обычную, немного высокомерную и недоверчивую форму.
   Значит, Юфемия слишком сильно ценит Сузаку, раз готова ради него изменить своим привычкам, стать смелее и решительнее.
   Голос Зеро в глубине души подсказал, что открывшейся слабостью принцессы можно воспользоваться для достижения цели. Влюблённой Юфемией легко управлять, если знаешь, за какую ниточку потянуть. Она пойдёт на что угодно, чтобы защитить Сузаку.
   Нет. О чём он вообще думает?
   Лелуш отогнал навязчивое желание помотать головой, но сдержался. И на упрёк сводной сестры сдержанно промолчал.
   Юфемия скоро и сама поняла, что перегнула палку. Ещё до того, ка Лелуш принёс извинения, в её глазах зажглось сожаление вместо гнева. Когда же заговорила вновь, то голос её был мягче.
   - Узнаю, - коротко пообещал опальный принц, подумав, что об охране ей не стоило заикаться. Как она объяснит всё Корнелии? Вряд ли старшая сестра одобрит эту идею, даже при том, что речь идёт об Наннали.
   Тем не менее, он не стал спорить. Сузаку пытался сгладить острые углы, примеряя на себя роль дипломата, но справлялся он с ней не очень. Его потуги остались без внимания. Словно понимая, что не способен добиться успеха на этом поприще, он не особо усердствовал. А внимание было больше поглощено Юфемией, нежели другом.
   По всей видимости, Сузаку владело чувство вины. За что, Лелуш не знал, хотя сознавал, насколько ценно такое знание. Вряд ли главная причина в нём или Юфи. Тут что-то глубже.
   Бросив на друга пристальный взгляд, юноша безэмоционально произнёс, отвечая на заданный вопрос:
   - Да, конечно.
   Тогда можно будет выпытать у Сузаку его секрет - если получится.

+1

15

Данное Лелушем согласие, хоть и натянутое, несколько успокаивает и вселяет пока еще довольно-таки робкую надежду. Юфи знает: брат, несмотря на все, человек слова и чести, и остается им даже сейчас, когда его, по сути, предал целый мир. Отчего-то сердце колет немного отстраненное чувство вины: кажется, что британец пребывает в расстроенных чувствах из-за нее и Сузаку. Как же чертовски хочется стереть эту печаль из его взгляда... И, странно, но принцесса при этом совершенно не раскаивается.
- Спасибо, - мягко, чуть устало улыбается она, кажется, снова взяв себя в руки, но тут же разворачивается к зеленоглазому, и нежный голосок ее снова звенит, в фиалковых глазах вспыхивает огонек решительности:
- Стоило, конечно! - девушка не замечает, что чуть дрожит, ласковые лучи заходящего солнца скрывают бледность фарфорового личика. - И даже не думай извиняться, - Юфемия прерывисто вздыхает, качает головой. Как же чертовски все запуталось. Видеть боль в глазах двух любимых людей... А впоследствии еще и боль во взгляде Корнелии, принесенную уже осознанно, ведь для себя девушка решает до последнего не говорить ей. В том числе о Лелуше и Наналли, и о ее решении, чтобы защитить... Их всех.
- Простите, - мягко, печально улыбается принцесса, стискивая изящными пальчиками подол юбки. Необходимо взять себя в руки, черт возьми. Удивление, сделавшее таким забавным лицо Куруруги, действительно привносит спокойствие в душу девушки. Розововолосая чуть расправляет плечи, выпускает ткань юбки, немного приподнимает подбородок, просто и вместе с тем совершенно по-королевски.
- Нет. И уж с этим я смогу что-нибудь сделать, - тихо, но уверенно произносит вице-наместница, улыбаясь даже немного загадочно. Снова ожившая, снова готовая идти к своей цели. Сумасшедшей, да, но разве кто-то говорил, что нереальной? Вовсе нет. Безэмоциональное согласие Лелуша, от которого, кажется, немного сереет этот закат в целом и настроение Юфи в частности, ставит точку в разговоре.
- До встречи, Лелуш. Надеюсь, что скорой, - улыбка девушки вновь кажется печальной. Фиалковые глаза немного темнеют. Лелуш, Сузаку, Наналли, я обязательно... Я докажу, что не бесполезна, что могу сделать счастливыми хотя бы вас. Принцесса оборачивается к жалованному британцу, касается ладонью его плеча, чуть сжимая, в немой попытке поддержать, и просит, с привычной уверенностью августейшей особы,которую так не хочется показывать с военным, но приходится снова:
- Сузаку, буду благодарна, если и правда проводишь, - задержавшись так еще на миг, взглянув на брата, словно запоминая его мрачный взгляд, запоминая тепло плеча Куруруги, принцесса направляется прочь, к выходу с территории Академии Эшфорд. Невысокие каблучки негромко стучат по плитке. Розововолосая не оглядывается, вслушиваясь, однако, идет ли за ней военный. И лишь оказавшись снаружи, замирает, дождавшись, пока юноша окажется рядом с ней, разворачивается и утыкается лбом в его плечо. Окончательно сдают и без того натянутые до предела нервы, сил совершенно нет.
- Сузаку... Я постою так немного? Пожалуйста? - тихо просит девушка. Голос ее звучит как-то виновато. Но поблизости ни души... А ей нужно прийти в себя. Иначе, в самом деле, на что она годится? Да и просто... Хочется. Куруруги такой теплый и надежный. Маленькая слабость... В этом ведь ничего плохого, да?

+2


Вы здесь » Code Geass: Castling » Академия Эшфорд » Квест 28. Друзья и враги


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC