Code Geass: Castling

Объявление









Информация для гостей:

Теперь любой гость может попробовать свои силы в игре. Для вас открыт Бал-маскарад. Надевайте маску, представляйтесь кем хотите (в рамках фэндома, конечно) и - в путь.
Информация для Таинственной Маски




Рейтинг игры: + 18.


В игру очень нужны Шнайзель, Наннали и Корнеллия. Обещаем любить и холить. ♥

Администраторы:

Saery Twane
ICQ: 479814033


Друзья форума:

бесплатных фотохостинг WINX CLUB

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass: Castling » Прошлое и Будущее » Завтра


Завтра

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

ЗАВТРА

вместо тысячи слов

https://orig00.deviantart.net/a741/f/2010/057/5/5/code_geass___release_by_foxxfireart.png

участники:Gino Weinberg, Kallen Stadtfeld

время и место:Вечер, пустующая аудитория в Академии

СЮЖЕТ
Джино знает, что последние встречи перед расставанием - самые тяжелые.
И только Карен в курсе, что их мнимая разлука - временная.
Завтра они встретятся на поле боя.

+1

2

В коридорах царит мертвецкая тишина.
Джино, впрочем, этим трудно впечатлить. Еще во время службы в императорском дворце, будучи совсем молодым-зеленым и не растерявшим до конца остатки детской впечатлительности, он успел наслушаться множество разной степени убедительности историй о полтергейстах и прочей привязанной к тому или иному пыльному углу нечисти. После встречи с которой, разумеется, твоя крыша медленно и верно поедет, а самого тебя через недельку-другую найдут в собственной комнате, повешенным на розовых подтяжках.
Чему-то такому очень даже можно поверить, если рассказчик удачно выберет момент и обстановку. Люди любят щекотать нервы множеством способов, а этот - один из наиболее безобидных.
К сожалению подобный трюк не сработает, когда знаешь, что настоящие монстры обыкновенно водятся среди людей.
В стенах Академии Вайнберг чувствует себя... в безопасности. Мирный островок среди не утихающего моря - ради такого стоит потерпеть некоторые обременяющие формальности.
В преддверии бури начинаешь сильнее ценить ясные деньки.
Джино отдыхает по большей части душой: телу нельзя давать расслабляться в какой угодно обстановке, иначе в самый ответственный момент оно с легкостью подведет - приходилось, однако, мириться с некоторыми издержками, вроде подъема раньше, чем предписано даже уставом, чтобы утренняя пробежка не превращалась в позорное бегство с препятствиями от сбившихся в хищные стаи назойливых девиц.
Пилот Тристана любил всеобщее внимание. Но к себе, а не той лощеной оболочке-пустышке, доставлявшей ему больше проблем, чем пользы.
По этой причине он честно играл роль относительно прилежного ученика, выполнял не особо обременительные обязательства временного члена студсовета, а затем отправлялся на поиски Карен.
Скажи ему кто-то, будто в этом замешана какая-то таинственная магия, Джино бы крепко задумался прежде, чем отмахнуться от такого заявления.
Тишина. Спокойствие. А заодно неповторимая и необъяснимая форма почти домашнего уюта.
Он и не старается докопаться до правды. Отчасти боится разрушить хрупкую форму взаимопонимания, отчасти понимает: в глубине цветущего сада, куда не достают теплые солнечные лучи, может крыться то, что ему совсем не понравится. Та первая попытка докопаться до истины так и осталась единственной. Вайнберг старался держать молчаливое обещание. Пока получалось.
Стабильная неопределенность.
Джино уже совсем не мальчик, чтобы бегать от себя и подолгу сомневаться в своих же чувствах. И каких-то серьезных проблем с объяснениями у него тоже не наблюдалось. В немалой степени, конечно, еще и потому, что девчонки нередко его же и опережали, польстившись на статус, улыбку или слова. Тем не менее...
С Карен все было иначе.
Никогда не поздно обратить происходящее в забавную шутку. Всегда можно начать с качественной предварительной разведки, заводя речь о чем-то нейтральном с легкими лирично-романтическими нотками. Если приложить достаточно усилий, Вайнбергу наверняка удалось бы провернуть все так, чтобы Стадфилд потом не носилась за ним по всему парку, как за несчастным Артуром.
Но все это будет фальшью. Уловками.
Странно.
Джино упрямо избегал малейшей вероятности допустить ошибку, из-за которой мог бы Карен потерять, однако при этом с самого начала знал, что им все равно придется расстаться.
Приказ пришел вчера ровно в одиннадцать вечера.
А на следующий день Вайнберг статуей самому себе замирает перед приоткрытой дверью в одну из аудиторий, гипнотизируя вычурную ручку и хмурясь собственному отражению на зеркально-гладкой поверхности. Он впервые за несколько лет не представляет, с чего начать.
Признать, что в твоей жизни кого-то не хватает - чертовски тяжело.
Признаться в этом тому самому человеку перед тем, как его покинуть, - еще хуже.

Отредактировано Gino Weinberg (2018-07-04 15:49:14)

+1

3

Карен в сомнении закусила губу, невидящим взглядом уставившись в окно, где, словно пылинки на солнце, из стороны в сторону сновали ученики академии Эшфорд. Каждый раз, когда её мысли заходили о Джино, она невольно уходила в себя, замыкаясь в собственной нерешительности. Она расслабилась, впустила в свою жизнь того, от кого следовало бежать сломя голову и без оглядки. Смирилась с чувством вины за свою слабохарактерность, получая, - о, боги! - удовольствие от кампании одного из лучших пилотов британской армии! Даже звучит глупо, но… Приходя домой после очередной прогулки, она  порой закрывала лицо руками, ужасаясь тому, как низко она пала. У неё есть Оги, Тамаки и другие ребята из ОЧР, зачем ей кто-либо еще? Изначально Карен прикрывалась мыслями о том, что врага нужно знать в лицо. В её же случае – подобраться к нему вплотную, стать его тенью, чтобы в самый неожиданный для него момент молча и без сожалений убрать одну из самых опасных фигур на шахматной доске их войны. Тактика, выгода, польза для ОЧР, не более. Даже если ты рыцарь круга, ты всего лишь человек, а лишиться жизни так просто. Карен могла бы попробовать воплотить в жизнь свою месть Священной Британской Империи в лице Джино несчетное количество раз, но отчего же снова и снова не поднимается рука? Страх выдать себя? Не суметь довести дело до конца? Кодзуки тяжело выдохнула и закрыла глаза, отметая на задворки сознания более правдивые причины. А ведь все начиналось со скупых диалогов и непринужденных прогулок. Ничего не предвещало того, что она начнет с нетерпением ждать встреч с ним и опасаться расставаний. Она даже не могла до конца себе в этом признаться, настолько дикой ей казалась эта мысль. Но, даже если и так, стоит ей открыть глаза, как она начнет взглядом искать его. От этого становилось тошно.
Ей рано пришлось повзрослеть и через многое пройти. Характер стал не сахар, да и сама она не подарок. Озлобленная на весь мир, взрывная, а в академии еще и замкнутая. Кто бы мог подумать, что найдется человек, который разглядит в ней что-то даже сквозь ту стену, что она тщательно и по крупицам отстраивала, и почему этим человеком должен был оказаться именно третий рыцарь? Ты глупая, Карен. Ты ни капли не повзрослела. Почему время от времени на твоем лице проскальзывает эта глупая улыбка, а в ушах звенит веселый и непринужденный смех человека, по всем твоим убеждениям достойного смерти? И ты цепляешься за него, словно за спасительную нить, успокаивающе мерцающую в темноте. Как будто это не он убивает твоих близких, дрожащих от страха, стоит Тристану лишь попасть в поле их зрения. Как будто это не он цепной пес британской армии, слепо исполняющий любой каприз вышестоящих по званию генералов. Он твой злейший враг, так почему тебе становится так горько, когда его нет рядом?
Карен вскочила, не способная усидеть на месте от обилия вводящих ее в замешательство чувств. Ну вот, опять. Она снова не может разобраться в себе и принять очевидную реальность. Остатки самообладания уходят на внутреннюю борьбу с самой собой. Пустая трата сил. Быстрыми шагами ноги ведут ее прочь из кабинета, ей нужен воздух. Резко отрывает дверь и замирает, чувствуя, как перехватывает дыхание от неожиданности.
- Привет, - выдохнула Кодзуки, улыбаясь уголками губ. И как ей злиться на себя, когда, стоит Джино появиться в поле её зрения, она мгновенно успокаивается? Рядом с ним она не терзает себя сомнениями, да и стоит ей лишь попытаться, как он ловко переводит разговор на другую тему и полностью переключает внимание Карен на что-то другое, нежели самобичевание? Он не знает, возможно, догадывается, но определенно не знает наверняка её секрета, и всё равно тонко чувствует её. Понимает её на каком-то совершенно ином уровне, не поддающемуся ни анализу, ни логике. Ей не нужно бесконечно рассказывать о себе, он словно видит её насквозь и принимает такой, какая она есть. – Как дела? – слегка помедлив, продолжила свой банальный рутинный диалог. Впрочем, если он ободряюще улыбнется в ответ, ей этого будет достаточно.

+1

4

Он порой видел это в ее глазах. Пугающе-странное, в разы хуже одиночества и опаснее любой боли. Словно его, Джино, стараниями, маленькая ранка-точечка превращалась в зияющую пропасть, до краев заполненную ледяной пустотой: если бы Карен хотела просто какое-то время побыть, как все, не имея ни малейшего права на близость с кем-то в пределах Академии, а Тристан, сам не ведая границы дозволенного, все напрочь испортил, не только вламываясь на запретную территорию, но и понемногу там обживаясь.
Наваждение ли? Ему хотелось верить. Но тут же приходило понимание: все это не взялось из ниоткуда, это - следствие, может, и не ошибок, но точно далеко не самых лучших и обдуманных решений. Дурак. Не замечал, делал вид, будто не замечает, как теперь разница?
Карен доверяла ему, как волчица, волей-неволей вынужденная терпеть соседство человека. И Джино считал подобное успехом, началом чего-то большего и глубокого, важного для них обоих. Увлекся, заигрался, а в итоге прозевал по-настоящему важную деталь, от которой зависело в том числе и чудесное радужное будущее, нарисованное в окрыленном детскими мечтами воображении.
Теперь уже немного поздновато что-то менять. Менять...
Стадфилд... каким-то непостижимым образом ухитрялась менять его самого. Прошло всего несколько дней, а Тристан уже на полном серьезе вел учет всем ее привычкам, желаниям и симпатиям, которые она демонстрировала в той или иной степени - непростое занятие, учитывая, насколько становилась Карен скупа на эмоции, стоило поблизости оказаться кому-то третьему. Джино... сам привязался к ней сильнее, чем позволяли любые мыслимые допущения. Привык к ее напускной угрюмости, к редким, но таким заразительным улыбкам, к их ставшим под конец регулярным встречам. Он не понимал и не представлял, что будет делать, когда окажется вдалеке отсюда, чем или кем будет заполнять то пространство, где намертво засели ее образ и голос.
Какой-то очень глупой и наивной частью себя Вайнберг готов был предложить ей улететь с ним. Настолько смешно, что даже грустно.
Когда в детстве Джино жаловался отцу на чью-то подлость или обман, тот сдержанно и весьма многозначительно хмыкал, а после принимался вкрадчиво объяснять, почему не только вредно, а еще и опасно заблуждаться насчет такого неоднозначного понятия, как "справедливость".
Мир никогда не был справедлив. Иначе бы не было всех этих войн, секторов и террористов.
Клубок из этих мыслей, переплетаясь друг с другом, как разбуженные и растревоженные змеи, врезается в сознание Вайнберга невидимым кулаком и разбивает его вдребезги.
Он так и стоит, хмурясь, с согнутой в локте рукой и ладонью, готовой вот-вот ухватиться за дверную ручку. Молчит, суматошно перебирая в голове подходящие слова и надеясь, что пауза не затянется слишком надолго - Карен точно не стоит видеть его в таком состоянии перед расставанием. И тем не менее...
Едва ли тухлое "прости, меня отзывают обратно воевать с ОЧР" очень поможет. И это подло. Все равно, что картинно давить слезу, играя на жалости.
Все, хватит. Он солдат, рыцарь, а не стесняющийся самого себя мальчик.
- Завтра я уезжаю.
Тихо, серьезно, спокойно, насколько возможно.
И только спустя несколько тревожных ударов сердца до Джино доходит, что он до сих пор протягивает ладонь в ее сторону, словно надеясь удержать, а взглядом скользит по лицу так, будто хочет вырезать в памяти каждую черточку.
Дурак.

+1

5

Ей давно уже не было интересно, куда делось то напряжение, что царило между ними в первые их встречи. Будучи британским рыцарем и одним из наиболее опасных противников на поле боя, он представлял из себя просто колоссальных масштабов угрозу, и долгое время в его присутствии Карен инстинктивно замыкалась в себе сильнее обычного. Разум напряженно анализировал каждую деталь и мелочь в её поведении, убеждаясь в том, что её тайна не будет раскрыта из-за какой-то глупости, а он будет продолжать блуждать в святом неведении. Однако, тем хуже, что Джино оказался еще и умен и, лишь встретив Карен, сделал для себя определенные выводы. По правде говоря, ей всегда было любопытно узнать, что именно подумал сэр Вайнберг, завидев её, словно вихрь несущейся через весь парк, откинув в сторону болезненный вид и слабое здоровье. Почему он ни разу не упрекнул её, не поставил в неловкое положение перед одноклассниками или учителями? Почему он всегда так искренне добр и любезен с ней? Так не бывает, люди не бывают бескорыстно хорошими, каждый ищет для себя какую-то выгоду. И все же, ей было невероятно тяжело признать, что ни разу в его взгляде она не увидела раздражения или жестокости, равно как и высокомерия или надменности, свойственного британцам. Напротив, заглянув в бездонную синеву его глаз, в его молчаливом понимании Карен находила для себя успокоение, как если бы она могла укрыться от всего мира за его спиной и ненадолго побыть собой. Стать Карен Кодзуки в академии Эшфорд, гордой японкой со своенравным характером. Несбыточная мечта по крупицам становилась явью, но лишь в его присутствии, словно  древнее волшебство, так любящее правила и условности. Она понемногу раскрывалась, преисполненная азарта делилась своим мнением и с интересом слушала его, с каждым днем, с каждой встречей узнавая его все больше. Она стала замечать мелочи, которые со временем даже начали казаться ей забавными. Как меняется его улыбка, когда он говорит неискренне с одноклассниками, как он легко проводит рукой по волосам, когда не знает, что сказать, как едва заметно растягиваются уголки губ, когда он услышал что-то любопытное и готовится выпалить массу контраргументов. Неосознанно все эти мелочи стали необходимой частью её жизни. Но ей было мало. Каждый раз она пыталась разглядеть в нем что-то новое, снова и снова заново открывать его для себя. Интересно, какой он на поле боя. Интересно увидеть, как пылают его глаза азартом битвы. Ей столько всего еще нужно узнать о нем. Словно хорошая книга, переворачивая страницу за страницей, он не разочаровывал даже её тщательно завышенные ожидания.
Однако в этот раз что-то было не так. Между ними сразу появилось почти физически ощутимое напряжение, как если бы спустя столько времени они сделали большой шаг назад. Ей некомфортно. Она слишком сильно привыкла к его теплу и искристому смеху, чтобы равнодушно кивнуть в ответ на его смятение. Сомнения и целый ворох догадок ворвались в её сознание, шепча обо всех возможных в этой жизни ужасах.
- В смысле? – Тихо пробормотала Карен, с непониманием глядя на него, а затем переводя взгляд на его протянутую руку. Уезжает? Куда? Как же…Она вновь подняла глаза, всматриваясь в его лицо, пытаясь увидеть в нем улыбку и лукавые искорки в глазах. Шутка? Конечно, нет. Она это знала. Он третий рыцарь круга, разрушительная мощь британской армии. Он – одна из решающих фигур на шахматной доске войны. Это должно было произойти, рано или поздно. Так же, как она отсутствует днями, участвуя в операциях Ордена Черных Рыцарей, так и у него есть долг, который необходимо выполнить. Она понимала, только отчего-то не могла принять. Хотелось вспылить, крикнуть, что чушь всё это, а его любимая Британия и гроша ломаного не стоит. Что ему вовсе не нужно никуда уезжать, он может просто остаться здесь, в академии Эшфорд, и наслаждаться своей школьной жизнью. Ему вовсе не обязательно рисковать своей жизнью ради прогнивших идеалов! Очнись! Самое время оглянуться и понять, что твой выбор – ошибка! Так хотелось крикнуть, но…отчего-то в бессилии опустились руки. Взгляд потух, а в душе появилось чувство тоски и разочарования. В Джино ли? Вовсе нет. Разумеется, нет. Он лишь шестеренка в огромном механизме. Однако, было что-то еще, и это чувство, разрастаясь все сильнее, ледяной рукой вкрадчиво пробиралось ей в самое сердце. В воздухе повис немой вопрос, столь пугающий, что Кодзуки долгое время не могла решиться озвучить его. И все же, ей необходимо знать. – Куда? – Едва слышно прошептала она, опуская взгляд и рассматривая носки своих сменных балеток. Пусть это будет европейский союз. Пусть он уедет ненадолго из Японии. И зачем только она успела привязаться к нему? Знала же, что будет только хуже, так почему же? Закрыв глаза и досчитав до десяти, она вновь подняла взгляд, стараясь выглядеть спокойной и равнодушной. Мимолетная слабость могла выдать её. В первую очередь, безопасность. Плевать, что становится тяжело дышать, это пройдет. Нельзя показывать эмоций, ты всегда так делала. Просто дождись ответа и уйди. Забудь, словно приятный сон, и иди вперед. Одна.

+1

6

Нужно просто соврать.
В голове роятся назойливые тучи из превосходно подходящих случаю слов, которыми можно было бы легко сгладить сколь угодно острые грани. Джино знает это и все равно молчит, слыша в установившейся тишине отчетливое биение собственного сердца - как будто ровное, но один или другой удар непременно оказывается пропущен. Что это вообще такое? Страх? С чего бы? Его жизнь десятки раз висела на волоске, но при том Тристан еще никогда не ощущал неторопливо растекающуюся по венам вместо крови пустоту, выедающую любые эмоции, неважно, светлые или очерненные.
Однако как и у всякого человека, у Вайнберга был свой четко очерченный предел.
Ты можешь лучше многих разбираться в математике и досконально изучить вопросы утилитарной этики, но едва придет время делать осознанный выбор, и на одной из чаш внутренних весов появятся не только сухие числа. Какой бы ни оказалась изначальная причина, ради которой понадобилось принимать решение, последствия могут оказаться самыми плачевными... если ты будешь щадить чувства. Свои или чьи-то еще.
Если он и впрямь дорожит Карен, он должен ее оставить. Затягивание этой сцены ни к чему хорошему не приведет. Нить, которая их связала, рано или поздно все равно лопнет, хлестнет тем больнее, чем дольше Джино будет искать поводы и предлоги удержать рядом с собой строптивую, колючую, но ставшую такой важной...
"Все, хватит."
Да. Именно так. Иначе они так и не сдвинутся с мертвой точки.
Жалеть нужно только об одном: Артур, хвостатый негодник, мог бы умыкнуть кошелек Стадфилд хотя бы на недельку пораньше.
Отчего-то конкретно эта мысль вселяет в Джино так необходимую сейчас уверенность в том, что он поступает правильно. Это не имеет ничего общего ни с математикой, ни с этикой.
Вайнберг улыбается легко, мягко и грустно. Пользуется тем, что Карен слишком поглощена разглядыванием собственной обуви и паркета под ногами, и аккуратно касается кончиками пальцев ее щеки. Бережнее, чем если бы ему в руки попала древняя и чертовски хрупкая фарфоровая статуэтка из Китая.
Существовала еще и вероятность, что в любой момент его пальцы могут оказаться вывернуты в противоположную сторону, а сам Тристан спустя мгновение будет бесцеремонно перекинут через бедро... в какой-то степени такой исход можно было бы тоже считать удовлетворительным. Правда, означал он только, что Джино зря напридумывал себе вагон и тележку разнокалиберных препятствий, а прошедшие дни оказались важны лишь ему самому. Впрочем, пока они обходились без крайностей. Пока.
- Помнишь, в нашу первую встречу ты сказала, что потеряла? - Вайнберг хотел заглянуть Карен в глаза, но для этого пришлось бы приложить усилия и приподнять ее подбородок. И один Император, наверное, в курсе, как девушка отреагирует на такое. Лучше не рисковать и тихо наслаждаться прикосновениями к бархатной коже.
Он намеренно пропускает мимо вопрос о своем назначении. Затрагивать эту тему - снова оказаться в сетях уловок и недомолвок. По хорошему счету у него вообще нет права разглашать такого рода информацию, но... Их старый принцип. Ты знаешь, что знаю, и так далее. Если Джино прав, она в любом случае догадается. И сделает правильные выводы.
Война может немного подождать. Тристан скоро вновь с ней воссоединится. Прямо в жаркие объятия.
И ему отнюдь не хочется, чтобы конфликт чужих людей поставил точку в этих странных, но таких притягательных отношениях. Что угодно, только не это. Пусть со стороны и выглядит блажью, бравадой и черти чем еще, однако...
Пусть все закончится на его условиях.

0

7

Всё как-то разом перевернулось. Её взгляды, убеждения, её чувства и желания. Всё смешалось в один неразборчивый клубок, и Карен уже устала пытаться разделить его на отдельные части. Радость переплелась с отчаянием, а жажда свободы с привязанностью. От этой неразберихи болит голова. Стадфилд морщится, упрямо пытаясь расставить хоть какие-то точки над любыми попадающимися под руку буквами. Всё что угодно, лишь бы не допустить в свою голову пресловутую и крайне навязчивую мысль «я же говорила». Разумеется, она знала, что не просто так разучилась доверять людям. Все, кого она любила, бросали её, рано или поздно. Пусть даже не по своей вине, результат оставался один.
- Я всё время что-то теряю. - Мягкое касание пальцев обжигало. Карен с трудом сдержалась, чтобы не отшатнуться. Она желала этих касаний, но понимала, что это конец. Через пару тройку слов он развернется и уйдет отдавать свой долг проклятой Британии, оставив её по ту сторону баррикад. Закрыв глаза, она растворялась в едва уловимых касаниях, пытаясь сохранить в своей памяти каждую секунду этого прощания. Впрочем, она не опустилась еще до того, чтобы жалеть себя. Вовсе нет. Она злилась. Как же сильно она злилась! Внутри клокотала бушующая ярость и обида, ненависть к Британии и её командирам. Руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в кожу и оставляя кровавые царапины. Её почти трясло, она даже не сразу поняла, что во всей этой суматохе чувств её душил страх. Она знала, куда он уезжает и с кем ему предстоит воевать. Она знала, что совсем скоро увидит его, а это означало неминуемую смерть одного из них. Они действительно прощались сейчас. Она не может подвести Зеро, ей нельзя проигрывать, пусть даже в кабине вражеского найтмара будет сидеть Джино.
Нет, хватит! Карен замотала головой, делая шаг назад и отстраняясь. Она больше не могла этого выносить. Вскинув голову, она внимательно посмотрела ему в глаза. Её взгляд был тяжелым и решительным. В глубине души она надеялась, что этой решимости хватит, чтобы убедить Джино послушать её, даже если это будет стоить ему своих убеждений. Упрямец! В этом они были похожи, эта его черта привлекала её, но, пожалуйста, только не сейчас!
- Не лети. – Медленно и серьезно сказала она, не отводя взгляд. Это было гораздо важнее, чем он мог бы подумать. Пусть он решит, что она просто упрямая зазнавшаяся девица, вцепившаяся в Третьего Рыцаря Круга, словно у нее были на это права. Пусть даже разозлится, накричит на неё хоть раз, втолковывая в её дурную голову такие очевидные вещи, как клятва верности, армейский долг и честь солдата. Всё что угодно, лишь бы им не пришлось завтра встречаться на поле боя. Она была готова даже попытаться сломать ему руку или ногу, чтобы он был вынужден остаться в лазарете, извиняться будет потом. Эгоистично? Вполне. Она не готова была поступиться своими идеалами, так откуда надежда, что Джино сможет? Ради чего? Так горько, что даже смешно. Карен снова мотнула головой, словно пытаясь отогнать рой лишних и совершенно бесполезных чувств, а затем снова принялась буквально сверлить его взглядом. – Я не буду больше ничего просить, только не лети. – Почему ей так тяжело даже допустить мысль о том, что им придется встретиться на поле боя? Она же с самого начала знала, что они враги, и рано или поздно каждый из них будет защищать свою веру в лучшее будущее. У неё было достаточно времени смириться с неизбежным, а вместо этого она сейчас пытается сделать невозможное. Всё из-за её глупости. Джино не знал, кто она такая. Карен же знала, кто он. Это всецело её вина. И всё же, будь у неё возможность прожить эти дни иначе, почему-то она не смогла бы ничего изменить. Он нужен был ей, словно свет в конце тоннеля, словно единственное спасение от горькой реальности. Он раз за разом крушил стены, заботливо построенные ею же, смотрел ей в душу и принимал её настоящей, пусть даже и неосознанно. Только сейчас Карен поняла, что никогда не благодарила его за его заботу. Как она сможет убить его?! Черт возьми! – Пожалуйста. – Одними губами прошептала она.

0

8

Джино терпеть не могу рутину. Бежал от нее, как от огня, а кабина Тристана служила ему в равной степени домом и спасательной капсулой. Универсальное лекарство от всех невзгод - невероятная мощь, которая послушно подчиняется любому твоему движению, едва не опережая сами мысли. Он сросся со своим найтмером, слился, вложив в огромный и сложный механизм частичку себя. И разделить их? Кто осмелится?
Вайнберг не учел только одну незаметную поначалу и при этом ставшей невероятно важной деталь его новой реальности.
Пустота сочится из трещины в районе сердца, мягко обволакивая предательским холодком. Ему хорошо знакомо это ощущение: попав на несколько недель в командировку за полярный круг, Джино не раз и не два становился свидетелем того, как в течении нескольких часов живые и полные амбиций люди превращались в окоченевшие статуи, поддавшись расслабляющим прикосновениям призрачных лап. Мороз жестокий и коварный подкрадывался медленно, вальяжно, словно пушистый домашний кот, начиная ласково ластиться, пряча игольчато-острые навершия когтей и клыков.
И они же сейчас раздирали Вайнберга изнутри.
Невозможно быть солдатом и оставаться героем из пропагандистских плакатов, убивающим во имя мира и только тех, кто этого по-настоящему заслуживает. Как невозможно и вовремя отступить из любого боя. Существуют моменты, когда нельзя отвернуться и уйти, сохранив жизнь себе или кому-то еще. Последнее значит лишь, что все совершенное тобою до этого мига превращалось в пустышку, легко подхватываемую и уносимую злобно воющим ветром. Ты превращался в ничто, даже не тень - отголосок себя прежнего, след на песке, который смоет первая же волна.
Джино не понимал, что это значит - жить без цели. Мечты. Существовать просто потому, каким-то образом появился на свет и боишься умирать. В нем всегда жил страх хуже, чем тот, перед смертью. Уйти, исчезнуть, не оставив о себе ни следа, ни памяти, сливаясь с безмолвным и безликим потоком тех, кто всю жизнь сомневался и остерегался сделать хоть сколько-то значимый выбор, предпочитая вверить свою судьбу в трясущиеся руки общественного мнения и черт знает чего еще.
И все это меркнет, когда Карен отшатывается от него, словно перед ней вдруг оказался сам Чарльз Британский во плоти.
Больно. И неправильно. Если бы он ушел молча, так ничего и не сказав, расставание им обоим определенно далось легче. Стадфилд, по крайней мере, уж точно. Того, кто исчезает без следа и прощальной улыбки, презирать и забывать должно быть в разы легче.
Но Джино не смог. И теперь за это приходилось расплачиваться уже двоим.
- А ты бы не полетела? - он перестает хоть как-то улыбаться и опускает руку, на несколько секунд закрывая глаза и собираясь с силами перед тем, как взглянуть в ответ. Прежние догадки крепнут, а невидимая ладонь нарочито медленно проворачивает зазубренное лезвие в груди.
Если он прав...
Обыкновенное оттягивание ничего не изменит. Долг - у каждого свой - неизбежно возьмет свое и заставит их отправиться туда, где они оба нужны. И ни один из них не найдет в себе сил отказаться от этого даже ради другого. Кажется. Может быть.
Проклятье.
- Я хочу остаться, - в тон ей, тихо, так, что шелест листвы за окном прозвучал бы громче.
Джино хочет. Но может ли?

0

9

Она с самого начала знала, что ничего не получится. Плата была слишком высока, ей нечего было дать взамен на исполнение её просьбы. Да и просьба ли это? Скорее, безумие. Ничем не подкрепленный порыв, которому она не могла сопротивляться. Будучи изначально обреченной на провал, она не простила бы себе, если бы хотя бы не попыталась. Не сдаваться, пока не сделаешь всё возможное. Они зашли слишком далеко, чтобы молча разойтись и безучастно атаковать друг друга мощнейшими найтмерами, сплошь и рядом утыканными смертоносным оружием. Карен плотно сомкнула губы, понимая, что дальнейшие разговоры бессмысленны. Это был конец, и он был не в её пользу. Она видела в его глазах понимание, осознание, боль, что угодно, но не принятие. Ну, почему ты должен быть настолько упрямым? Почему ты не можешь один раз в жизни забыть о своем долге и поступить так, как на самом деле того хочешь? Единственный раз в жизни, только сейчас, в эту самую минуту?
Он просто не может, разумеется. Ему есть за что сражаться и кого защищать, так кто она такая, чтобы встать на пути между ним и его убеждениями? Чего стоит воин без веры в правоту своих действий, и честно ли это с её стороны сейчас ставить под сомнение всё то, что он долгие годы боролся ценой своей жизни? Отчаянно рисковал, улыбаясь в лицо смерти и заигрывая с ней, словно с закадычной подругой. Лучше бы он разозлился, вышел из себя и поднял голос, только не смотрел на неё так. Пусть они поссорились бы, было бы легче разойтись не оглядываясь, в сердцах пытаясь стереть из памяти все те мгновения, щемящей сладкой болью отпечатавшиеся в сердце. Но он не двигается, только подобие улыбки сходит с его лица, от чего становится невыносимо. Горло сдавило от осознания того, что произойдет меньше чем за сутки, и к глазам невольно подступили слезы. Карен сердито сморгнула их, понимая, что не позволит себе этой слабости. Не при нем. Особенно теперь, когда…
Он все уже знает. Ей незачем отвечать, иногда все самые важные вещи можно поведать молча. Она сама рассказала ему всё, по крупицам протягивая ему сомнения и догадки. Выдала себя с потрохами, как последняя дура. Теперь к обиде добавился еще и страх. Все карты раскрыты, маски сорваны. Пожалуй, он получил то, чего всегда желал. Больше между ними нет тайн, и он, наконец, может взглянуть на неё такой, какая она есть. Увидеть в ней врага, угрозу, человека, которого ему прикажут устранить. Что ж, теперь он наверняка станет презирать ее, а когда узнает, что это она пилотирует Алый Лотос – возненавидит. Сердце сдавило ледяной рукой, да так, что оно запнулось, пропустив удар и с трудом продолжая гнать кровь по венам. Как они вообще смогли оказаться в такой ситуации? Рыцарь Круга и террористка. Даже звучит глупо. Ну, почему он не мог выбрать себе в спутники кого-нибудь другого из этой академии? Ходил бы с Милли на пляж, помогал бы ей донести тяжести, ездил бы с ней в парк аттракционов. Побеждал бы террористов ради неё, возвращаясь с миссии героем. У них могли бы быть идеальные отношения, но вместо этого они сами завели себя в тупик, предварительно его построив.
Даже если так, она хотела быть рядом с Джино. Хотела быть на его стороне, поддерживать его в трудную минуту и вместе прокладывать дорогу к тому будущему, которого они оба желали. Для этого совершенно не обязательно кому-то из них умирать. Но она никогда не сможет принять Британию, забравшего у неё брата, а Джино не сможет понять террористов, жаждущих сломать систему, даровавшую ему всё.
- Не умирай. – Собрав всю волю в кулак, тихо шепчет Карен. Она знает, что завтра всё будет иначе, но сейчас ей страшно смотреть на него, словно в последний раз. – Выживи любой ценой, - и возвращайся. – Чуть не сорвалось с языка. Не выйдет, ей предстоит снова отстроить свою абсолютную ледяную защиту, куда не проберется более ни один человек, и на сей раз гораздо прочнее прошлой.  Это было понятно с самого начала. Ей следовало молча уйти в первую их встречу. Она ненавидит британцев, ненавидит… С усилием делает шаг вперед, поравнявшись с ним. Ей нужно собраться и подготовиться. Завтра будет сложный день. Возможно, завтра она уже будет в розыске. Возможно, завтра она уже будет мертва. Было бы лучше, если бы завтра никогда не наступило.

0

10

Искренность. Джино уже немного подзабыл о том, что та из себя представляет, насколько болезненными уколами может отзываться в районе грудной клетки, когда небезразличный тебе человек находится в полушаге от того, чтобы уголки напряженно смотрящих прямо в душу глаз подернулись пеленой слез - сердитых, печальных, непрошеных. Карен сильна сама по себе, но хочет выглядеть еще строже и неприступнее, для нее такое проявление слабости наверняка в много раз хуже, чем для Тристана несколько месяцев в отрыве от полетов.
Она молчит, подбирая подходящие слова и борясь сама с собой. Он тревожно ждет. Мысленным приказом пытается унять бешено колотящееся от волнения сердце, медленно сжимает и разжимает кулак, избавляясь от дрожи в кончиках пальцев. Думает, анализирует, колеблется. И наконец приходит к выводу, единственно возможному ответу. Вернее, возвращается.
Потому как Вайнберг отлично знал это с самого начала. Цепочка фактов, догадок и намеков разворачивалась перед ним с неторопливостью выходящей на торжественный парад эскадры, перестраиваясь на ходу в каком-то своем совершенно особенном ритме, позволявшим одновременно следить за тем, как меняется выражение лица Стадфилд, и при этом с холодной ясностью оценивать полученные за проведенное вместе время данные.
Ощущение спокойствия и умиротворения, когда им удавалось остаться наедине.
Задорно пляшущие бесята в ее глазах, пока она изо всех сил старалась сдержать смех.
Важно вздернутый кончик носа, когда ей доводилось строго и важно о чем-то рассуждать, втолковывая сэру рыцарю прописные истины.
Едва уловимые нотки тепла за кажущимся непробиваемым барьером строгости и холодности.
Он бы улыбнулся. Искренне, но зло, проклиная про себя мерзкую двуличную иронию случившегося. Не людей, не войну, а весь мир, устроенный настолько отвратительным образом, что буквально вынуждает делать выбор, от которого "я" готово треснуть, разорваться на части, будто одинаковые полюса магнитов, сперва сдавленные вместе многотонным прессом, а затем резко избавившиеся от чудовищной внешней нагрузки.
Джино не улыбается. Во-первых, не хочет сделать еще хуже. Кто знает, как отреагирует Карен на такое неоднозначное проявление эмоций? Во-вторых, выбор свой рыцарь подсознательно уже сделал. Не в первый же день, разумеется. Позже. Сам бы точно не смог сказать, однако это и не важно.
"Важно" тихим шепотом просит-приказывает не сдохнуть в ближайшее время. "Важно" стоит невообразимо близко. "Важно" вот-вот сделает шаг, потом еще один и еще, отдаляясь и исчезая из его жизни, подобно легкой дымке утреннего тумана, уносимой прочь прохладным ветерком.
Решительная, стальная. Хрупкая, ранимая.
Завтра шансов уже не будет.
Это можно было бы назвать своего рода везением. По крайней мере, они оба сейчас в достаточно разбитом состоянии, чтобы реагировать на выходки друг друга должным образом. Обусловленным приличиями и нормами.
Джино заключает ее в объятия. Медленные, бережные, сдерживая безрассудный порыв прижать Карен к себе со всей силы, ни за что не отпускать, наплевав на все остальное. Нет. Он не станет делать ей еще больнее. Хотя бы таким образом.
Ее волосы щекочут лицо. Такие мягкие...
Завтра шансов действительно не будет. Пока Джино не придумает, что и как можно сделать. План в голове никаким чудесным образом не появился. Но для начала хватит и твердой уверенности.

Отредактировано Gino Weinberg (2018-10-29 10:48:18)

0

11

Всё вдруг стало настолько сложным и запутанным, и одновременно кристально чистым и ясным. Все недостающие для пасьянса карты легли на стол, козыри разметались по комнате, маски сорваны и аккуратно разложены по урнам. Для блефа больше нет необходимости, в этой игре нет победителя или проигравшего. Она всегда знала, что Джино – Третий рыцарь круглого стола, а теперь и Джино узнал, что она - тот самый пилот Алого Лотоса. Самое удивительное, что, отчего-то, Карен это совершенно не беспокоило, как если бы она всё время, с самого начала их знакомства, стремилась именно к такому результату. Если подумать, то так и было. Её поведение, все её попытки выглядеть перед Джино другой, к чему еще они могли привести? Поле засеяно, настало время собирать урожай и пожинать плоды своего безрассудства. И всё же, её действительно это совсем не беспокоило. Была лишь одна навязчивая мысль…
Больше не будет, как прежде… Они перешагнули черту, связывающую их жизни. Теперь между ними будет лишь война, наполненная кровью и саморазрушением. Теперь они не одноклассники, и больше никогда ими не будут, как не будет и прогулок по утреннему пляжу, посиделок в тихом кафе за углом, разговоров ни о чем. Карен Стадтфилд почила с миром, а под свет прожекторов встала Карен Кодзуки, и знакомство с ней только начинается, впрочем, уже сейчас обещая быть неприятным и кратковременным.
Только сейчас, прощаясь, она начала осознавать, насколько сильно на самом деле привязалась к нему. Не хотелось даже пытаться понять, как и когда это случилось. Это всё равно произошло бы, рано или поздно, просто потому что Джино – это Джино. Потому что что-то в его улыбке щемящей болью отзывалось в её груди, каждый раз выбивая землю испод ног, когда уголки его губ опускались вниз. Карен закрывала глаза, уходя в себя, ссылалась на недомогание, принудительным образом злилась на пилота Тристана за его навязчивость, но итог все равно оказался один. Она пропала.
Карен глубоко вдохнула. Мысленно сосчитала до десяти, приводя пульс и дыхание в норму, точно также как перед боем, сидя в кабине Алого Лотоса. Вскинула голову, пустым взглядом окинув Третьего рыцаря, отчужденно махнула рукой.
- Что ж, тогда до встречи, сэр Вайнберг. – Ледяным тоном, лишенным всякой жизни, попрощалась она. Не было смысла тянуть. Никто из них не повернет вспять. Завтра они сразятся на поле боя под разными знаменами, готовые умереть и убивать во имя своих идеалов. Они – идеальное оружие своих правителей, не имеющее права на ошибку. Им есть за что сражаться, и лишь жаль, так чертовски жаль, что они находятся по разные стороны баррикад! Карен резко крутанулась на каблуках и молча пошла прочь. Идеальная ледяная стена была воздвигнута вновь, на сей раз толще и выше вдвойне, но даже она не спасала от той разъедающей душу черной дыры, что выпивала из неё всю жизнь каплю за каплей. Она жалела и одновременно безумно скучала о тех временах, когда могла беззаботно смеяться с Джино, убеждая в том, что так будет всегда,  и они всегда смогут остаться именно одноклассниками. Что каждый новый день они будут идти домой из академии, по пути заглядывая в кафе и обсуждая какую-нибудь несусветную чушь. Сейчас Карен наконец вспомнила, почему она не стремилась сближаться с людьми, и корила себя за это, разрываясь от одновременной благодарности за те дни и воспоминания, что она сумела создать вместе с Джино. Каждый прожитый день был наполнен им до краев. Каждая её улыбка была вызвана им. Она пропала, а ведь ей еще предстояла последняя встреча с ним. Завтра.

0


Вы здесь » Code Geass: Castling » Прошлое и Будущее » Завтра


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC