Code Geass: Castling

Объявление









Информация для гостей:

Теперь любой гость может попробовать свои силы в игре. Для вас открыт Бал-маскарад. Надевайте маску, представляйтесь кем хотите (в рамках фэндома, конечно) и - в путь.
Информация для Таинственной Маски




Рейтинг игры: + 18.


В игру очень нужны Шнайзель, Наннали и Корнеллия. Обещаем любить и холить. ♥

Администраторы:

Saery Twane
ICQ: 479814033


Друзья форума:

бесплатных фотохостинг WINX CLUB

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass: Castling » Прошлое и Будущее » Ассимиляция


Ассимиляция

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

АССИМИЛЯЦИЯ

http://image.graphic-idea.com/middle/134/west-point-academy-133732.jpg
я знаю, что ты знаешь, что я знаю

участники: Gino Weinberg, Kallen Stadtfeld

время и место: после окончания вечерних занятий, парк Академии Эшфорд

СЮЖЕТ
Джино приходится притворяться, чтобы соответствовать новой роли. Это забавно, хоть и немного однообразно. Но куда интереснее обнаружить, что не только тебе нужно носить маску. Понять бы еще, зачем подобное нужно Карен?

Отредактировано Gino Weinberg (2018-04-12 19:28:38)

0

2

Тихо.
Едва заметный парок поднимается из бумажного стакана и ласково касается пальцев – буфетчица явно переволновалась и неслабо перегрела кофе, вдобавок сыпанув довольно щедрую порцию сахара, так что Джино не слишком спешил прикладываться губами к напитку. Времени у него все равно было предостаточно, а лишние пять минут ожидания особой роли не сыграют.
На него снова накатило это странное, отчасти напоминающее легкую апатию, настроение. Мирные деньки в академии Вайнберга удручали тем сильнее, чем дольше он тут находился: если поначалу школьные будни вызывали приятную ностальгию, а всеобщее внимание заметно льстило рыцарскому самолюбию, то теперь рутина грозила нагло и бесцеремонно ввалиться в жизнь «Тристана», подобно дородной троюродной тетушке по материнской линии. Со всеми ее неподъемными сумками, выводком визгливых болонок и кучей похожих одна на другую скучнейших историй многолетней тухлости. Этого Джино допустить не никак мог.
Он и старался изо всех сил. Упрямо пытался найти прежнее очарование в учебном процессе, но неизбежно сталкивался с полным отсутствием интереса: в давно и успешно пройденных этапах не было даже намека на сложность – смерти подобно для того, кто привык жить, бросая себе вызов за вызовом. Общение же со сверстниками и вовсе начинало выглядеть, как повторяющиеся в разной последовательности до боли знакомые диалоги с нпс из тех игр, которыми баловалась Аня в своем телефоне.
Получить путевку в прошлое оказалось не настолько весело, как представлялось на первых порах.
Стоило заняться поисками лекарства от скуки. В идеале еще вчера. Что-то достаточно увлекательное и при этом не из того списка, пунктики которого могут поставить на уши академию, а то и все Токио до кучи.
Но это будет позже. А пока Джино мог позволить себе наслаждаться отсутствием гвалта на фоне и восторженных шепотков за спиной вместе с приятной вечерней прохладой и живописными видами Эшфордского парка. Не чета, конечно, пышным садам в императорской резиденции, однако в этой провинциальной простоте крылось не меньшее очарование – спокойное и ненавязчивое. Именно то, что порою требовалось Вайнбергу ничуть не меньше, чем полеты на сверхзвуке и адреналин молниеносных схваток. Кстати, о последних…
Пилоты с плохим периферийным зрением на поле боя долго не живут. Джино же носил гордый титул Третьего Рыцаря, а потому проблем с тем, чтобы заметить два стремительно несущихся к деревьям силуэта, не испытывал. Загвоздка заключалась в другом.
Он без труда узнал обоих участников погони. Его котейшество по имени Артур был тем еще клептоманом и совершенно не страдал от угрызений совести. И свою добычу принципиально не отдавал без боя. Да и цели выбирал с умом, проявляя чудеса смекалки для такого мелкого пакостника.
Только в этот раз что-то пошло не по пушистым планам.
Карен. Карен Стадфилд. Болезненная скромница-тихоня, которую Джино запомнил лишь потому, что та состояла в студсовете и так или иначе мелькала перед глазами прибывших в академию рыцарей. Ни больше, ни меньше. Влезть в чужую зону комфорта и пытаться насильно растормошить очередного молчуна – моветон, а Вайнберг все-таки имел представление о манерах. К тому же, захоти он лишний раз побиться головой о стену вежливого отчуждения, проще было обратиться к Ане.
Тем не менее, глаза блондина подводили крайне редко. И сейчас перед ними Стадфилд бежала со скоростью, которую не каждый из пилотов мог выжать из себя на контрольных нормативах. Только волосы и юбка по ветру развеваются…
Это было, по меньшей мере, странно. 
Кофе продолжает остывать теперь уже на невысоком каменном бордюре, а сам Джино быстрым шагом, переходящим в легкую трусцу, направляется следом за парочкой, стараясь не потерять их из виду за неровным строем кустов и деревьев.
Вайнберг не привык оставлять девушек в беде. Карен, пожалуй, конкретно сейчас не выглядела особо нуждающейся в чьей-то помощи, однако никто не мог поручиться, насколько безопасны для ее здоровья такие вот забеги. Хлопнется еще где-нибудь в обморок или чего похуже. Притворяется она или нет – дело десятое. Служба научила Джино не пренебрегать никакими возможностями и рисками, когда есть хоть малейшее подозрение на худший вариант развития событий.
И… да, любопытство. «Тристан» не был бы самим собой, пропуская мимо себя то, что Брэдли называл «не твоим собачьим делом».
Его это пока совершенно не касалось, ну да что с того? Ключевым здесь было слово «пока».

Отредактировано Gino Weinberg (2018-04-12 21:46:59)

+1

3

То злополучное утро надолго запомнилось Карен, адреналином выбив на сердце точные время и дату. Она безучастно разглядывала пейзаж за окном кабинета, где двадцать с лишним юных дарований вновь должны были методично грызть гранит науки, вбивая в свои головы по большей части бесполезную для них информацию. Процесс привычный, давно уже ставший рутиной. Карен продолжала появляться в академии лишь для того, чтобы обеспечить себе алиби. Учеба давалась ей легко, лишнего интереса не вызывала. Достаточно было просто просиживать день за партой, краем уха слушая унылые бормотания преподавателей. Звучит весьма безнадежно, но сейчас, оглядываясь назад, Карен понимала, что то было спокойствие, которого она сейчас была лишена.
Чей-то бодрый голос разорвал утреннюю тишину, обратив на себя всеобщее внимание. Стадфилд не была исключением и, покосившись глазами в сторону дверного проема, обомлела. Перед ней, вне всяких сомнений, стоял один из рыцарей Круга, а именно сэр Джино Вайнберг, пилотирующий Тристана. Стоял и довольно улыбался, в то время как Карен едва могла дышать от охватившей её паники. Ужас застыл на её лице, широко раскрытые глаза смотрели, не мигая, на небезызвестного в широких кругах британца. Да как так-то?! Почему именно академия Эшфорд? Зачем вообще рыцарю Круга учеба в школе, черт возьми?! Карен шумно вдохнула и сдавленно выдохнула, а затем испуганно зажала рот руками. Он ведь не видел? Не заметил её смятения, поглощенный всеобщим вниманием? Впрочем, трудно было найти в этом кабинете человека, что глянул бы на рыцаря, равнодушно хмыкнул и продолжил бы заниматься своими делами. Все пораженно перешептывались, девицы кидали восторженные взгляды, подмечая каждую деталь его внешности, будто это было чем-то невероятно важным. Пф, как мелко и убого. Карен раздраженно отвернулась к окну. Ну и пусть. Она всё равно вела себя предельно осторожно, не вызывая никаких подозрений. Не было ни одного человека, что не считал бы её больной и немощной девушкой, способной в любое время лишиться чувств.
А затем вдруг Артур украл её кошелек. У этого кота всегда была тяга к разным ценным вещам, бесспорно, но на этот раз он перешел все до единой границы. Вещь, которая приглянулась этому вороватому созданию, оказалась не просто ценной, а жизненно важной для Стадфилд. Тот самый кошелек с механическим выдвижным лезвием! Она часто пользовалась им как обычным кошельком, а потому, стоит кому-то обнаружить пропажу и случайно активировать механизм… Карен замотала головой, а затем постаралась осторожно приблизиться к коту.
- Артур, хороший кот, сиди смирно. – Затаив дыхание, шептала она, медленно подкрадываясь к коту. Животное выглядело миролюбивым и безобидным, но она-то знала, какая власть находилась сейчас в его зубах. И вот, когда Карен протянула уже руки, Артур сорвался с места и помчался прочь по коридору. Недолго думая, Стадфилд рванула за ним.
Учебный день уже подошел к концу, коридоры пустовали. Редкие ученики академии находились по большей части в кабинетах, доучивая предметы или готовясь к завтрашним лекциям, что давало Карен карт-бланш на спринт. Если бы кто сейчас выглянул из кабинета, привлеченный шумом, не поверил бы своим глазам, завидев мисс Стадфилд, бьющей рекорд академии по стометровке, плавно переходящей в многокилометровый забег.
- Артур, стой! – Отчаянно крикнула Карен, едва вписываясь в поворот и выскакивая во двор академии. Сбавив на мгновение шаг и оценив окрестности на наличие лишних взглядов, она понеслась вперед пуще прежнего, решительно настроенная, в крайнем случае, швырнуть в этого кота чем-то тяжелым. Жизнь животного, пусть даже любимца Милли и прочих членов студсовета, или же её жизнь, глупый вопрос.
С силой оттолкнувшись от земли, Карен решилась на отчаянный шаг и прыгнула вперед, проехавшись животом и подбородком по каменистой земле. Руки вцепились и со всей силы сжали хвост Артура, получив за такую наглость внушительную порцию глубоких царапин. Зверь болезненно зашипел и, выронив злополучный кошелек, шмыгнул в кусты, проклиная её на кошачьем. Какое-то время Карен продолжала лежать на земле, а затем устало села и нервно засмеялась. Это же надо было, чуть не попалась из-за такой мелочи! Артур, наверное, теперь за милю её будет обходить. Что ж, тем лучше, держись от террористов под прикрытием подальше, глупое животное! Растрепанная, с ног до головы покрытая пылью и песком, она утерла нос и раздосадовано выдохнула. – А-ах, попадись только мне на глаза, на шашлык пущу! 

Отредактировано Karen Stadtfeld (2018-04-13 00:15:49)

+1

4

Скрываться нет никакой нужды – Карен слишком поглощена погоней, чтобы глазеть по сторонам и заприметить… нет, слежкой в полном смысле этого слова то, чем занимался сейчас Джино, назвать можно было только с очень большой натяжкой. Рыцарь особо и не торопится, почти на все сто уверенный, что забег долго не продлится. Оставалось лишь поставить на один из возможных исходов и ждать результат: либо Стадфилд выдохнется раньше, чем ухватит Артура за хвост, либо кошачий бог отвернется от своего подопечного и тому перепадет по гладкошерстной заднице.
Ни один из прогнозов, впрочем, так и не оправдался.
Вайнбергу на какие-то доли мгновения стало почти что жаль пушистого ворюгу, чей рассерженный «мяв» разнесся далеко в окрест. С другой стороны, этот паразит явно спер что-то очень личное и важное, раз уж ради этого Карен решила так выкладываться. Чего только последний прыжок ей стоил...
Смех останавливает его в нескольких шагах от девушки, заставляя непроизвольно нахмуриться. Слишком уж знакомые нотки проскальзывали в этих звуках – чертовски нестабильная смесь из неохотно отступающего напряжения и настойчиво вытесняющего то облегчения. В армии после такого обыкновенно отправляли подальше от найтмеров и вообще всего колющего или стреляющего под присмотр сохранивших сознательность сослуживцев. Если, конечно, обстановка позволяла.
Не многовато ли накала для умыкнутой котом безделицы?
Он бы охотно поверил в какую угодно по уровню драматичности историю – любая побрякушка такого сорта запросто может иметь для своего владельца огромное значение. И все-таки…
Подвох.
Это похоже на едва уловимый запах гари, витающий неподалеку и с удовольствием дразнящий обоняние. Джино отнюдь не параноик или перестраховщик, напротив, любитель импровизации со стажем. И он доверяет своему чутью. А то вкрадчивым шепотком на ухо утверждает: что-то тут не так.
Интерес перерастает в легкую форму подозрения.
Однако, Вайнберг не спешит с выводами. Небольшим мысленным усилием заставляет себя отодвинуть подальше пустые предположения и мало что значащие без фактов рассуждения. Сейчас важнее найти правильный подход и не настроить девчонку против себя, а там уже будет виднее. Нет, правда, у них же тут не шпионский триллер с элементами мистики в виде ворующих компромат кошаков?
И пока Стадфилд переводит дыхание, Джино любезно и терпеливо выжидает, заодно, улучив момент, наклоняется, чтобы поднять небольшой желудь. Беззвучно ухмыльнувшись и покрутив в пальцах импровизированный снаряд, рыцарь точным движением отправляет тот в недолгий полет до макушки Карен. Не слишком сильно, лишь для того, чтобы привлечь внимание.
- Ты и так ему чуть хвост не оторвала, - Вайнберг прислоняется плечом к дереву, с непринужденной улыбкой складывая руки на груди. – Пожалей бедное животное.
Джино и не думает прятать нотки иронии. Напротив, делает все, чтобы показать полное отсутствие каких-либо скрытых мотивов. В конце концов, он изначально шел сюда не выведывать чужие секреты, а на самом деле помочь, возникни необходимость. Должно сыграть на руку.
- В порядке?
Время добавить в голос немного серьезности. Ежу понятно, что Карен никаким боком не в норме, равно как и то, что сейчас она наверняка выставит забор из колючек или срочным образом примется все отрицать.  Не так уж и важно. «Тристан» и сам умел быть несговорчивым или упрямым, а заодно знал, как с этим при случае бороться. Кроме того…
Стоило признать, что картина недавней погони его по-своему захватила. В той Стадфилд, стрелой мчащейся за юрким котом, чувствовалась сила - до предела сжатая пружина, готовая распрямиться меньше, чем за биение сердца. В этом была своя красота, сравнимая с ярко сверкающими на солнце отполированными пластинами на крыльях «Тристана». И Джино был бы совсем не прочь увидеть еще раз.
Но это позже.

Отредактировано Gino Weinberg (2018-04-13 22:18:22)

+1

5

Злополучный кошелек лежал где-то поблизости, там, где его бросил зашуганный, озлобленный и с данного момента по определенным причинам недолюбливающий рыжих Артур. Уже второй раз этот кот устраивает в её жизни невероятных масштабов переполох. Чего только стоил тот раз, когда Милли объявила настоящую охоту за личной вещью Лелуша, само собой, украденной самым искусным воришкой в академии, а в качестве награды пообещала поцелуй любого участника студсовета. И ведь повелись, все до единого повелись! Впрочем, по возможным последствиям эти случаи даже сравнивать не приходится. Карен вновь судорожно хохотнула. Такое чувство, что Милли сама целенаправленно выдрессировала этого кота, дабы жизнь сладкой не казалась. В принципе, Стадфилд легко могла себе это представить.
Стоило ей немного расслабиться и ощутить, как удача благосклонно улыбается ей, а опасность минует её, обходя по дуге, как что-то попало ей в затылок, а за спиной прозвучал знакомый голос. Её высочество Фортуна сегодня была особенно непостоянна и поспешила стремительно удалиться. Тело враз онемело, словно его сковали цепями, а в груди что-то сдавленно ёкнуло. Сердце пробило серию ударов, а затем на мгновение замерло. Карен едва смогла порывисто вдохнуть и, борясь с ужасом сию же секунду, даже не оглядываясь, убежать, медленно повернула голову на голос. Зажмурилась, так сильно, что в глазах вместо черноты замерцали звезды. Мысленно сосчитала до пяти, и лишь затем осмелилась поднять веки. Ничего не изменилось. Перед ней действительно стоял  Третий Рыцарь Круга, пилот Тристана, незваный студент академии Эшфорд, сэр Джино Вайнберг. Что он здесь делал? Почему оказался в столь безлюдной части парка? Неужели он…Карен зажала рот рукой и отвернулась, уставившись невидящим взглядом куда-то вперед. Он видел? Видел, как она со всех ног неслась за котом, перепрыгивая через кочки и ухабы? Может, просто случайно оказался рядом и услышал шум? Да, наверняка так. Она ведь была достаточно осторожна и оглядела двор, прежде чем продолжить погоню. Все «если» и «а вдруг» она мгновенно отметала. Нельзя позволить панике охватить её.
- Я шучу. – Пробормотала Стадфилд, мысленно проклиная Артура и того, кто его принес в академию, а затем как бы невзначай подобрала кошелек и прижала его к груди. Сэр рыцарь и пальцем его не коснется, ни за что! – Прошу прощения, что наделала столько шума. Я отвлекла вас от дел. Мне крайне неловко. – Продолжила она достаточно учтивым, но холодным тоном, в котором отчетливо слышались стальные нотки, намекая на то, что чужое вмешательство никак не требуется. Кивнув в ответ на последний вопрос, Карен медленно поднялась и принялась свободной рукой отряхивать одежду от пыли, стараясь не смотреть на Джино. Его вечная улыбка всегда раздражала её, но сейчас, казалось, негодование достигло своего апогея. Эдакий символ успеха Британской Империи! Выходец знатной семьи, не обделенный ни яркой, привлекательной внешностью, ни богатством, уже в раннем возрасте получивший всё, о чем одиннадцатые, лишенные даже права называться японцами, и мечтать не могли! Даже в рыцари посвятили! Впрочем, как бы ни злилась Карен, она прекрасно понимала, что лишь за благородную голубую кровь такой титул не получить. Более того, ни деньги, ни статус не даруют навыков пилотирования найтмаров. Если бы стать первоклассным пилотом было так просто, то война давно бы уже закончилась, а все, неугодные Британии, исчезли с лица земли.
Вокруг неё всегда была высокая стена, молчаливо и неприступно хранящая её секрет. Она почти физически ощущалась между ними, пресекая любые попытки сближения. Ни ребятам из студсовета, ни самому почетному Рыцарю Круга не разрушить эту преграду, Карен лично пресекала любые попытки. Вот и сейчас…волноваться не о чем. Выпрямившись, она едва заметно улыбнулась.
- В полном порядке. Артуру наверняка досталось больше, чем мне. -  С присущей юной мисс вежливостью пошутила она, пытаясь слегка разбавить ту тяжелую атмосферу серьезности, витавшую между ними. Разбитые колени, ссадины на ногах и исцарапанные руки в счет не брались, впрочем, для Джино, повидавшего войну, это не должно было являться поводом для переживаний. Любая другая девчонка уже наверняка закатила бы слезливое шоу, словно пиявка требуя всё больше и больше внимания от звезды школы. Карен с превеликим удовольствием уступила бы ей свое место. Ну, почему звезды сошлись именно на ней?!

+1

6

Улыбка Джино становится куда менее приветливой, а задорные искорки в глазах постепенно затухают. Поддерживать на лице эту маску, наблюдая за реакцией Стадфилд, становится на удивление нелегко: тревожный укол в груди – плохо объяснимое чувство вины перед той, кого он против воли умудрился настолько испугать одним своим появлением. Так, должно быть, ощущают себя излишне строгие родители, когда видят, с какой настороженностью ребенок ожидает подвох за непривычным проявлением внимания и заботы.
Отличное начало, ничего не скажешь.
К нему снова возвращается отстраненность, охватившая разум во время ленивого созерцания заката на фоне паркового пейзажа. Отогнанные до этого момента сомнения вернулись, но на сей раз в компании некой бесформенной и безликой идеи, абстракции, начисто лишенной хоть каких-то четких связей с действительностью. Усугублялась ситуация еще и тем, что медлить, пытаясь подогнать эту мысль в сколько-нибудь четкие границы из слов, было некогда – каждое упущенное мгновение, затягивающее паузу в этом странном разговоре, только еще больше отдалит его от Карен, отрезая все ниточки, ведущие к ответам.
Она что-то скрывает. И Вайнберг с легкой грустью осознает, что из вопроса эта фраза все вернее превращается в утверждение.
Взволнована и, кажется, рассержена то ли на себя, то ли на него. Словно опускает на лицо глухое забрало тяжелого шлема, рассчитывая, что Джино не достанет желания или решимости пытаться пробить стремительно нарастающий слой брони, за которым Стадфилд собиралась спрятать другую себя.
Зачем?
Член студсовета, стабильно занимающая свое место в первых строках рейтинга учащихся… «Тристан» не мог подобрать ни одной очевидной причины, из-за которой пребывание в академии могло заодно требовать поддержания используемого Карен образа. Версия со слабым здоровьем в свете недавних событий доверия не вызывала, хотя Джино все еще не решался окончательно от нее отказаться.
Ему это кое-что напоминало. Требовалось достаточно внимательно прислушаться к самому себе и посмотреть на девушку перед собой, чтобы подозрение превратилось в смутное понимание.
У Карен будто бы нет иного выбора, кроме как находиться здесь.
Вайнберг перестает улыбаться.
И, наконец, догадывается, что именно заставляет его хмуриться с каждым новым произнесенным Стадфилд словом.
Подсознательное сходство.
Чужое внимание для нее такая же обуза, как и для Джино. С той лишь разницей, что он привык пропускать это сквозь себя, а Карен явно предпочитала выстраивать между собой и окружающими стены потолще и повыше. Выставляла свою мнимую слабость, подобно зеркальному щиту, отражая все направленные к ней вопросы так умело, что даже Вайнберг не смог ничего заприметить до самого последнего момента.
Если бы только у него была возможность понаблюдать за ней дольше…
Может быть и так, что он просто страдает ерундой. В то время как весь мир замер в ожидании нового хода Зеро, Третий Рыцарь пытается изобразить детектива-самоучку, играя в гляделки с колючей школьницей. Звучит довольно нелепо, однако следить требовалось не за тем, как происходящее выглядит со стороны, а за его содержанием.  Мотив.
Какой он у Стадфилд?
Джино никогда не получил бы свой титул, если всякий раз разворачивался, пожимая плечами, и отступал в сторону, упуская незначительную, на первый взгляд, возможность.
- Зачем ты здесь? – тихо, холодно, в тон тому, как Карен сама отвечала поначалу. Напускная веселость исчезает без следа, а на ее место приходит собранность, с которой Вайнберг обычно наблюдал за противником, когда понимал, что бой легким не будет.
По отношению к Карен это не слишком справедливо. Особенно, если за ее скрытностью и правда не таится ничего, кроме каких-то личных мотивов.
Увы, иногда приходится играть не слишком честно.
Джино ждет. Не столько ее слов, сколько реакцию – самую первую, ту, которая либо развеет его сомнения на корню, либо…
Думать об этом не слишком хотелось.
Ему нужно заставить Карен еще раз продемонстрировать брешь в броне – та была хороша на вид, но все-таки не идеальна.

Отредактировано Gino Weinberg (2018-04-14 23:16:19)

+1

7

Ну, что же, третий Рыцарь Круга, ты доволен? Выполнил свой долг? Усладил свою гордость, продемонстрировав напускную британскую вежливость? Теперь будет еще одна причина потешить свое эго, вновь искупнуться в лучах славы и всеобщего обожания. Трогательная история о слабой студентке и её принце-спасителе со счастливым концом. Карен едва не фыркнула, раздраженная ситуацией и не имеющая возможности даже выразить свой гнев. Она прекрасно сама могла о себе позаботиться, от нескольких царапин и синяков не убудет. Они оба это понимали, и всё же, он не желал уходить, равно как и не рвался оказывать ей помощь, преследуя иную цель.
Карен напряглась. Привычная доброжелательная, с долей легкой иронии улыбка сошла с его лица. Теперь он уже не казался столь беззаботным и раздражающим. Карен не сразу осознала, что не может отвести взгляд от его голубых, словно самый холодный айсберг, глаз. В них не осталось ни капли той легкомысленной беспечности, что выводила её из себя. Она и не замечала раньше, что он может быть настолько серьезным, почти суровым. Как же глупо! Он ведь третий Рыцарь! Стадфилд с трудом отвела взгляд, скрывая лицо за волосами. На долю секунды ей даже показалось, что она была подавлена, впрочем, рыжая почти сразу вернула свое самообладание. Всё в порядке. Нет причин для паники. Даже если он и видел её, бегущей с не присущей ей прытью, что с того? Ему никогда не разглядеть ту тонкую нить, что связывала её с Орденом Черных Рыцарей. До тех пор, пока она прикрывается этой гнилой фамилией, ей не о чем беспокоиться, кроме как о своей гордости.
Однако теперь она поняла, что Джино был совсем не так прост, как ей раньше казалось, а за его приветливой улыбкой скрывался твёрдый характер. Впрочем, теперь она лучше понимала, как он стал рыцарем и добился таких высот. Слабые отсеиваются, довольствуясь малым, и лишь сильные следуют тернистой дороге, встречая все препятствия и тяготы сжав зубы и с гордо вскинув голову навстречу цели. В другое время и при других обстоятельствах она, быть может, восхитилась бы, но сейчас, сию секунду, она надеялась, что ошиблась, и сталь в его холодном, глядящем ей в самую душу взгляде была лишь иллюзией, навеянной страхом за свою безопасность. Теперь Карен была готова бросить ему вызов в этой немой битве. Он видел её насквозь, чувствовал мельчайшие перемены в настроении, ощущал ложь так тонко и искусно, словно знал её всю жизнь. Решительно искал бреши в выстроенной годы назад стене. Уступить сейчас значило бы в один миг разрушить свои труды и поставить на кон всё. И ради кого? Из-за кого? Британца, что сует свой нос в чужие дела! Они встретились взглядами, и теперь она более не отводила глаза в сторону.
Бровь удивленно взлетела вверх, а на лице застыло выражение полного непонимания, когда он озвучил свой вопрос. Из всех возможный вариантов действий, фраз, наверняка роящихся у него в голове, догадок и подозрений, он лишь спросил – зачем? Продолжая внимательно следить за ним, неосознанно запоминая каждую черту его лица, она медленно подняла руку, сжимающую кошелек.
- Я потеряла. – Потеряла право носить свою фамилию, право общаться с друзьями лишь за их социальный статус, право иметь настоящую семью, любящую мать. Она потеряла всё, ради чего жить. Лицо неосознанно исказилось гримасой боли, а Карен всё не сводила с Джино взгляд. Что ты видишь сейчас? Видишь, о чем на самом деле болит душа, и почему на лице была и будет эта неживая маска болезненной британской куклы по имени Стадфилд? Хотя, откуда тебе видеть? Ты британец, получивший всё лишь за то, что родился. Ты просто не способен понять. Она скривилась, а затем коснулась своего разбитого колена. Самое время взять в себя в руки и вспомнить, что она слабая девушка с ушибами. И болит у неё тело, не душа.

+1

8

Оппонента можно и нужно застать врасплох. Умело просчитанное движение кистью, в нужный момент перенесенный с одной ноги на другую вес и даже небольшая толика напора – чужой клинок отбит в сторону, а острие собственного метит прямо в узкую щель между сочленениями лат. Точный и быстрый удар, на котором все и закончится - доля секунды, где умещаются страх и отчаяние проигравшего с мрачным удовлетворением победителя.
Время проносится с огромной скоростью сквозь смехотворных размеров игольное ушко. Этого катастрофически мало, чтобы понять причину молчания Стадфилд, разобраться, почему она с таким упорством отводит взгляд, а в воздухе между ней и Джино повисает что-то гораздо сильнее и хуже, чем боль или одиночество.
Он был полностью уверен, что сумел вывести ее из равновесия, но никак не ожидал, будто Карен сама ухитрится заставить его оступиться в решающий момент. По правде говоря…
Вместо того, чтобы попытаться воспользоваться случаем, Вайнберг поймал себя на бессознательном желании протянуть руку в ее сторону. Если и существует подобный раствор чувств, нет ни единой причины кому бы то ни было справляться с ними в одиночку.
Но они оба так и остались на своих местах – недвижимыми и молчаливыми статуями. Только кончики пальцев легонько дрогнули перед тем, как Джино снова вернул контроль над мыслями и эмоциями.
Она не скажет.
Этот факт не вызывает у рыцаря ни злости, ни разочарования. Те времена, когда он искренне верил, будто Империя в самом деле сражается за лучший мир, давно прошли, оставив лишь незаметный налет грусти по светлым и наивным мечтаниям. Настоящее все еще оставалось сотканным грубыми и неровными стежками из насилия и несправедливости, но Британия, по крайней мере, придавала ему хотя бы подобие стабильности и порядка – островок относительного спокойствия в море бушующего хаоса. Уж всяко лучше, чем эксперименты безликих террористов.
Рыцари Круга – не универсальные спасатели для всех страждущих. Джино – солдат, пусть и элитный. Убийца не лучше и не хуже тех, кому довелось сражаться на стороне Китая, Евросоюза или даже Черных Рыцарей. Однако это не мешает ему пытаться быть чуть более человечным за пределами кабины пилота.
Пытаться.
Карен ему не ответит, с какой бы стороны он не пытался подступиться.
От этого становится… пожалуй, печально. Как будто он все еще мальчишка-курсант, верящий, будто мундир и звание могут внушить доверие всем подряд.
Карен ему не враг. И пусть ее слова и реакция выглядели подозрительно, пусть чутье Вайнберга продолжало нашептывать упрямо и зло, дальше давить на девчонку прежними методами означало уподобиться тому же Брэдли.
Джино не собирается сдаваться. Отступит, но запомнит. Постарается уделить больше внимания, не перегибая палку, как в этот раз – придется, конечно, сильно постараться, чтобы Стадфилд позволила ему это провернуть, но такая сложность находилась на ином уровне.
«Что же ты на самом деле потеряла?»
Кого?
Может статься и так, что Джино этого так и не узнает. Попросту не успеет. Никто не скажет точно, сколько еще времени рыцарям придется торчать в стенах академии. Впрочем, из-за такой малости он не остановится.
Он упрям. Карен, судя по всему, тоже. Это обещает быть интересным.
Здесь, вне «Тристана», Вайнберг имеет полное право проявлять сочувствие к кому угодно.
Джино не спешит мгновенно возвращать на лицо прежнее выражение – дилетантская ошибка, слишком явный и яркий контраст, не вызывающий ни грана доверия ни у кого, имеющего при себе хоть толику здравого смысла.
Вместо этого он продолжает смотреть в глаза Стадфилд. Прямо, серьезно, но уже без тени пристального ожидания. Хочет приподнять уголки губ в извиняющейся улыбке, но не находит в себе сил для такой малости: ощущение такое, словно боль Карен передается ему самому по какому-то невидимому каналу. Что ж… 
Свои ошибки следует признавать и по возможности исправлять, а Вайнберг вполне искренне ощущал долю вины за настолько сумбурное и неоднозначное первое впечатление.
Хорошо, что Аня этого не видела. Рыцари Круга хоть и первоклассные пилоты, но мало кто из них откажется перемыть косточки другим. А встречи перед общими собраниями порою вообще перерастали в откровенный цирк – не элита Британии, а кучка бабок-сплетниц.
- Прости.
Улыбка так и не появляется на его лице, а сам Вайнберг делает то, с чего, в общем-то, следовало начать в первую очередь: кивает на ее разбитые колени и вытягивает открытую ладонь. К той боли, которая гложет Стадфилд изнутри, ему не дотянуться и не подступиться, но уж с другой он вполне способен помочь ей справиться.
- Позволишь?
Для этого причина лично ему не нужна. Дело за малым – убедить в этом и Карен.
Джино ей тоже не враг.

Отредактировано Gino Weinberg (2018-04-16 22:06:04)

+1

9

Смятение. Всего несколько фраз, и вот у неё в душе беспорядок, смешавший в себе целую палитру чувств, от раздражения до щемящей тоски. Чертов рыцарь, да кто вообще просил тебя приближаться? Стена, которую столь долго и тщательно, кирпичик за кирпичиком, строила Карен, треснула, пропуская в её кокон запретное и опасное. То, что бередит старые раны, с таким трудом забытые, снова и снова тупым ножом режет по сердцу. В груди щемило, а горло словно сдавила невидимая, непреклонная рука, сжимая всё сильнее, оставляя красные следы на коже. Воспоминания о Британии, о её народе, о несправедливости, всё это каждый раз выбивало её из колеи, бросая её, словно маленькую тряпичную куклу, в бурлящий океан чувств. Злость, обида, гнев, раздражение, отчаяние. Ей хотелось развернуться и молча уйти, просто сбежать от этого разговора, от Джино, который словно смотрел ей в душу. Он не мог, само собой, куда ему? Но почему тогда так тяжело выносить его взгляд? Почему голубые глаза смотрят серьезно и почти печально, словно жалея? Неужели те три фразы  - больше, чем просто повседневная вежливость? Не галантность и вежливость, но искренность и забота. Она закусила губу. Перестань, хватит смотреть, отвернись.
Словно услышав её мысли, - И  Карен вновь стало страшно, как ему удается так тонко чувствовать малейшие перемены в её настроении, колебания мимолетных желаний? – Джино перевел взгляд на её разбитые колени. Стадфилд с трудом сдержала облегченный вздох, обнимая себя за плечи. Странный он какой-то. То все время улыбается, демонстрируя всю легкость и беззаботность жизни, то вдруг становится пугающе серьезным. К таким переменам просто невозможно подготовиться. Неожиданность, граничащая с испугом, неосознанно всколыхнула в её душе еще одно чувство. Любопытство. Интересно, какой же он на самом деле? Почему сейчас, когда было бы так кстати, она не видит его улыбки? Неужели, скрытый от посторонних глаз, оставшийся наедине с обозленной на весь мир девчонкой, он, наконец, может побыть самим собой? Карен с подозрением уставилась на третьего рыцаря. Ну, точно странный. И как на это реагировать?
- Всё в порядке, - кивнула она замедленно, свыкаясь с этой мыслью. Всё действительно в порядке. Их диалог, со стороны звучавший как обмен банальными фразами, а на деле вызвавший бешеный эмоциональный резонанс, плавно упирался в никуда. Свои секреты она предпочитала хранить при себе, а британцев и вовсе обходить стороной. Смешно звучит, учитывая в какую академию она поступила, однако, не затащи её силой в студсовет, так и осталась бы одиночкой. Прости, Джино, но ты не тот, кому можно выговориться, неважно, сколь велико желание. И всё же, отчего же так тоскливо? Почему ей почти физически хочется заставить его улыбнуться, перестать выглядеть так, словно он все понимал, словно он мог её принять. Это даже звучало нелепо!
- Думаю, я дойду до дома. – Она выдавила на лице подобие улыбки, пытаясь вернуться в свое привычное состояние слабой, болезненной девушки. Если он продолжит и дальше затрагивать самые сокровенные струны её души, она может сорваться, а тогда её жизнь кардинально и безвозвратно изменится. Ну, почему же ты еще и рыцарь? Зачем? Ради чего ты сражаешься? Ради диктатора, что нещадно давит сотни тысяч невинных людей ради своей прихоти? Неужели такой человек стоит того, чтобы за него сражаться? – Не стоит рыцарю тратить на меня свое время. – Усмехнулась она, неосознанно вложив в слово «рыцарь» всё ехидство, что у неё было, словно всё презрение к Священной Британской Империи скрывалось за созданием Круга. Ведь именно рыцари круга олицетворяли то, что так любит Чарльз – непоколебимую силу, обрушающую гнев деспота на неверных. Ни капли чести и доблести, важна лишь мощь, гарантирующая абсолютную власть. В голове навязчиво вертелась одна и та же мысль и, прежде чем Карен успела осознать, что именно она собиралась сейчас сказать, сорвалась с губ, исчезнув во времени и навсегда укоренившись в прошлом:
- Зачем ты стал рыцарем круга? – Зачем она продолжает этот разговор? Почему для неё это так важно? Почему она пытается разгадать его, узнать его мотивы? Не потому ли, что они похоже больше, чем ей хотелось бы? Карен нахмурилась. Нет уж. Просто любопытство. Получит ответ, развернется и уйдет, и больше они не заговорят.

+1

10

В порядке она, как же…
Если где-то и существовал более убедительный способ подтвердить, насколько в самом деле с тобою все паршиво, то Джино его, увы, не знал. Ему вполне хватало и той нелепой фикции, которую Карен пыталась выдать за действительность с тем же успехом, как в последний момент спохватившиеся чинуши стараются прикрыть цветастыми баннерами полуразрушенные фасады зданий, наблюдающих за городом пустыми глазницами выбитых окон. Жестокая горечь просачивается из них сизым облачком, спокойно минуя полупрозрачную вуаль неумелой лжи через многочисленные рваные прорехи. Словно дым от старого пожарища, где под опаленными обломками и многими слоями грязно-серого пепла все еще тихо тлеет огонек то ли отчаяния, то ли ненависти, готовый вспыхнуть с новой силой, едва лишь найдется подходящая пища.
Что могло настолько выжечь ее изнутри?
Ответ напрашивается сам собой. Он довольно очевиден, хотя никто не поручится за его правильность, имея в распоряжении только скудный арсенал из смутных догадок.
Война.
Вайнберг не хотел даже предполагать, насколько та задержала Стадфилд в своей хватке, раз оставила такие отчетливые следы-ожоги. Прислушивался к чутью, уверенно утверждавшему: ответ рыцарю никаким боком не понравится. Ни капли.
Иногда слов сожаления и сочувствия бывает прискорбно мало.
И Карен их не примет. Это становится до смешного очевидно из одних лишь интонаций, сопровождающих глумливую усмешку в его, Джино, адрес. Что ж… не она первая, не она же и последняя. «Тристан» и сам прекрасно знал, насколько глубокая пропасть пролегает между тем смыслом, которым наделялся громкий титул на словах, и его настоящей службой.  Куда лучше, чем кто ни было.
Лоск и блеск британской военной машины слепит неумолимо. И главная причина тому – как можно дольше заслонять от взора залитые багрянцем пепелища. К этому быстро привыкаешь. Почти весь мир это уже успел с тем или иным успехом сделать.
Джино было шесть лет, когда отец впервые взял его с собой в столицу. Тогда, помнится, по случаю очередной крупной победы имперские войска торжественным маршем пересекали гигантскую площадь перед дворцом. В их числе были и рыцари Круга во главе с Бисмарком на найтмерах последнего поколения.
В тот день вопрос с выбором будущей профессии был решен окончательно и бесповоротно. А детская мечта со временем превратилась во вполне конкретную цель.
Человеческое воображение, как и память, удивительно избирательна. И Вайнберг до последнего не думал об обратной стороне медали, которую готовился гордо носить на груди.
Гордость плохо помогает против огня, пуль и осколков.
Он учился и адаптировался на удивление быстро. Это, пожалуй, и стало основной причиной его стремительного взлета на самую вершину. Пока другие сомневались, Джино действовал. Принимал решения и не жаловался на последствия. Двигался вперед, понимая, что придется чем-то пожертвовать прежде, чем подняться на новую ступеньку.
Схватки найтмеров были хороши тем, что, убивая, тебе не приходилось видеть лицо того, кого отправляешь прямым рейсом в могилу. Не нужно смотреть в глаза. Просто груда метала, из которой порою доносятся отчаянные крики, - с этим свыкнуться легче. Спать спокойнее. И когда понимание придет, ты будешь готов.
- У рыцарей форма красивая, - усмешка ничуть не менее наигранная и кривая, чем у собеседницы. Глупость, конечно. Но Карен необязательно знать о том, что творится у него самого на душе. Или?..
Он не слишком удивился, когда услышал ее последний вопрос. Чего-то в этом духе можно было ожидать, учитывая, с какой бесцеремонностью Джино первым попробовал пробиться сквозь окружавшую девушку скорлупу отчуждения. Возможно, такая уступка с его стороны поможет добиться чуть лучшего понимания. В обе стороны.
Даже если в конечном итоге сказанное здесь и сейчас уйдет через Карен куда-то на сторону, хуже Вайнбергу все равно не станет. Про Круг и без того ходит множество слухов и небылиц, так что крупица правды легко растворится в чьих-нибудь неуемных фантазиях.
- «Тристан» – это мой рефрен. Один раз попробовал, а дальше уже жить без него не мог. Для начала этого было достаточно.
По лицу пробегает легкая тень. Джино помнит, как шел из ангара, крепко сжимая в ладони ключи: он – пилот с собственным найтмером и первыми лычками на погонах. Разве можно стать еще счастливее?
Но все хорошее имело свойство прискорбно быстро заканчиваться.

Отредактировано Gino Weinberg (2018-04-19 23:41:43)

+1

11

Она вздрогнула. Её посетило осознание того, что он понял. Не догадался еще о главном, но саму суть уловил верно. Почувствовал в ней сопротивление, несогласие. Это плохо, очень плохо. Кто угодно, но только не он!
Карен отшатнулась. Она даже не заметила, как раз за разом неосознанно, а может даже глубоко в подсознании охотно, по крупицам выдавала ему информацию. Оказавшись лицом к лицу перед человеком, в чем-то похожим на неё, человеком, что видел её глазами многочисленные смерти, отчаяние, боль и испуг, своими руками обрекавшим других живых людей на преждевременную кончину, ей очень хотелось отдать ему часть своих ошибок, тех мук, что гложут душу после каждого нажатого курка. Но возжелав отдать, необходимо было  что-то получить. Получить его в своем маленьком мире. Прежде, чем Карен успела это осознать, замок, до этого времени защищавший её от постороннего любопытства, с щелчком открылся и, за ненадобностью, упал на землю.
Форма красивая…Ну да, все честно. Каждое сказанное ею слово было враньем и глупо было рассчитывать, что он разорвет этот порочный круг лжи. Впрочем, уже в следующий момент она понимающе улыбнулась, чувствуя, как его слова откликаются в ней волной согласия, как его бархатный голос вдыхает в неё те самые чувства. Невидящие глаза уставились куда-то вниз, пока в голове проносились все те видения и мысли, посещавшие её во время пилотирования Гурена. Эмоции вновь захлестнули её, даруя полную свободу и силы сражаться и менять мир. Именно Алый Лотос давал ей повод просыпаться по утрам, вставать и раз за разом, по чуть-чуть влиять на перемены, самой вершить свою судьбу и вести других, более слабых и неспособных, к лучшей жизни. Эти чувства и впрямь стали для неё наркотиком. Недели бездействия играли на нервах, вызывая нетерпеливую дрожь.
- Эгоистично. – Одними губами прошептала она. Всё-таки они не похожи. У неё была цель, ради которой она готова была разбиться, исчезнуть с лица земли, лишь бы ей удалось. Не может быть, чтобы единственной причиной для него лишать тысячи невинных людей жизни, было чувство свободы и власти. Впрочем…наверняка, может. Возможно. Неужели, она сейчас пытается убедить себя в том, что он на такое способен? Буквально заставляет. Пытается рисовать между ними черту, которую пересекать не следует, нет, нельзя!
Ей бы сейчас уйти, поблагодарить за заботу и, развернувшись, отправиться по делам, выкинув этот разговор из головы, но почему ей так хочется знать? Продолжать узнавать, пробираться внутрь, искать ответы. Он британец, прекрати! Зачем пытаться понять его? Они ведь словно сошли с разных планет. Им просто не дано! И все же…
- Ты думаешь, одиннадцатые опасны? – Карен с силой сжала кошелек, что привел её к этому разговору. Рисковый вопрос. Рисковый и плохой, хотя бы потому, что она заранее знала ответ и знала, что он снова её ранит. Пропаганда, политические интриги и СМИ, все кричало о низкосортности японцев, приписывая им зверства и выставляя их существами, что хуже диких животных. Ни за что. Просто так, потому что однажды некто сказал «разделяй и властвуй», а людям свойственно запоминать такие фразы, оправдывающие их бесчеловечность. Любят унижать, доминировать, подчинять. Жаждут сломить другого, причинить боль. Наслаждаются чужими страданиями и войной, сидя в тепле и безопасности, наблюдая за мучениками, словно за зверушкой в клетке, волей судьбы обреченной на смерть. Именно такими Карен видела британцев. Именно потому не желала даже сравнивать себя с ними. Напоминала себе об этом, снова и снова, повторяя, словно молитву, глядя в глаза Джино, но почему-то не способная отвести взгляд, как если бы найдя в них успокоение. Хоть немного понимания. Как же ей хотелось увидеть в его взгляде признание неправоты Британии, несогласие с её политикой! Такие темы нельзя поднимать, нельзя произносить вслух, но сейчас они могли получить друг от друга гораздо больше, чем просто слова. Взгляд не лжет, в нем нет фальши. В его голубых глазах она, казалось, могла прочитать всё. Словно увидев них что-то еще, что-то новое, доселе скрывающееся от неё, Карен, поддавшись порыву, сделала несколько шагов вперед, сократив расстояние между ними. Теперь она ощущала разницу в росте. Он был на голову её выше, а может и более. Выше, чем Лелуш или Сузаку. Шире в плечах. Словно стена. Непробиваемая, пронизанная мощью и величием стена, но...сохранившая что-то трепетное и легкое.
- Ты сражаешься за свой народ – Словно зачарованная, Карен не сводила с него глаз. – Ведь так, Джино? – Тихо пробормотала Кодзуки. Так же, как и она. Желание защитить, оградить от бед, вот, что связывало их невидимой красной нитью. Вот, что манило её, маня  ощущениями столь родными, что невозможно было устоять. Впрочем, быть может, она просто воображает. Зачем-то пытается искать с ним параллели, словно заглядывая в зеркало и заново знакомясь с собой.

Отредактировано Karen Stadtfeld (2018-04-20 01:31:24)

+1

12

Джино нельзя было назвать героем даже с очень большой натяжкой. Солдат, пилот, он мог позволить себе проявлять человечность только в тех случаях, когда это позволяли обстоятельства. И устав. Клетка просторная, прутья тонкие, но оставленное ему пространство для маневра имело четкие границы, переступать которые было нельзя. Лишь постепенно расширять пределы дозволенного, поднимаясь так высоко, как хватало сил.
Эгоистично?
Так оно и было. Вайнберг наслаждался неповторимым драйвом полетов каждый раз, словно впервые. «Тристан» наделял его жизнь, его службу, смыслом, выделял из сонмов серых и невзрачных винтиков гигантского механизма, заставлял других считаться с ним. И требовал за все это соответствующую цену. С процентами. Жесткий и беспринципный банкир, которому плевать, куда ушли средства, предназначенные для оплаты. Те из рыцарей, кто отчего-то решали, будто правило работает только в одну сторону, в Круге надолго не задерживались.
Не доживали.
Он слушает новый вопрос Карен и украдкой улыбается – легко, светло и очень даже искренне. Его ставка не пропала даром. Не заставила лед, окруживший Стадфилд неприступным коконом, полностью растаять, являя содержимое кристалла, но, кажется, пустила по отполированным граням парочку тоненьких трещин.
Наверное, это глупо. Снова то самое мальчишеское желание, проснувшееся в нем в тот же миг, как Карен сама себя обнимает за плечи - слишком хрупкие для того груза, который на них давит. Он не видит, не знает толком и не понимает, что именно гнетет ее. Просто хочет помочь. Избавить ее хотя бы на то время, которое ему отведено на пребывание в академии, от сомнений, ложащихся на красивое лицо скорбной тенью. Увидеть, какая она, когда улыбается не вымученно, а по-настоящему…
Ну да. А в детстве Джино, кстати, мечтал не только о собственном найтмере, но и о волшебной палочке, взмахом которой можно решить целую кучу проблем вроде необходимости есть на обед пасту из шпината.
- Люди становятся опасны, когда им нечего терять, - он намеренно не употребляет слово «одиннадцатые». Догадывается по взгляду, по интонациям, по пальцам, сжимающих несчастный кошелек так, словно это была рукоять ножа. Но не цепляется за вопрос, немедленно затыкает голос подозрениям и не пытается снова подловить ее.
Если Джино действительно хочет увидеть то, что скрывается за маской, ему понадобится терпение. Очень много терпения. И осторожность. Будет обидно все испортить и спугнуть Карен одним резким высказыванием. Но и слишком много времени на раздумья у него тоже не было – в ее глазах, в которых Вайнберг видит отражение собственного лица, это будет выглядеть еще более настораживающее.
- Таких хватает по всему миру. Не только в этом секторе.
Черные Рыцари. Те, кто лишился всего, будут драться до последнего. Система номеров была призвана решить эту проблему: до той поры, пока побежденные лишены гордости, но имеют свои землю и дом, они не станут воевать. Но стоит отобрать у них последние крохи…
Кловис был идиотом. И пусть о покойниках принято не говорить плохого, однако могила британского принца стала колыбелью для ордена террористов.
Сизндзюку.
Вайнберг успел хорошенько ознакомиться с отчетами. Кто бы ни скрывался за маской Зеро, жестокости ему было не занимать. 
Когда Джино еще не вступил в Круг, ему доводилось участвовать в одной из множества африканских кампаний: местный божок-диктатор, чтобы мотивировать больше людей сражаться на своей стороне, приказал выжечь дотла все сады и поля.
Тогда же он впервые увидел, как живые факелы с коктейлями Молотва в руках бросаются под ноги найтмерам.
Одиннадцатым в этом плане повезло чуть больше. У них, по крайней мере, были Зеро и оружие получше, чем горючие смеси и гнутые вилы. Но рассказать об этом Карен Джино не мог. Не поймет, пожалуй. Или решит, будто он намеренно красуется перед ней, пытаясь сыграть на сочувствии. Нет уж.
Новый вопрос. И теперь они на несколько шагов ближе.
Только не спугнуть…
- За народ – громко сказано.
Он не всегда мог защитить даже тех, с кем шел в бой бок о бок. Что уж говорить о целой стране.
Никому не под силу в одиночку спасти всех остальных. Предел. Лимит возможного есть у всех, будь то даже Император или Зеро.
- Я сражаюсь за тех, кто мне дорог.
Семья. Друзья. Сослуживцы. Он не хотел видеть, как они умирают. Не желал им и той участи, которая была уготована Британией прочим народам. Делал для этого все, что считал правильным.
Такой ответ Стадфилд едва ли понравится. Но это по крайней мере честно.

+1

13

Очень странное чувство, словно главным врагом Карен была она сама. Она утверждала, что ненавидит британцев, но даже наедине со своими мыслями не могла представить бессмысленное убийство мирных граждан. Знала, что Джино её соперник в игре с такой незначительно наградой, как жизнь, но не могла поднять на него руки, в которой сжимала нож. Глупо, верно? Ведь стоит им в следующий раз встретиться на поле боя, как один из них будет повержен, а в бою поражение слишком близко к смерти. Сейчас Алый Лотос не способен тягаться с Тристаном, как бы ни было горько ей это признавать. У неё нет крыльев, до него ей не дотянуться. Разве не лучшее сейчас время для того, чтобы избавиться от врага? Один точный удар в шею лезвием, скрытым в кошельке, и ему конец. В академии нет такого уровня медиков, чтобы быстро зашить разорванную аорту. Это самое правильное решение для Ордена Черны Рыцарей, для японского сопротивления в целом, но почему же не поднимается рука?
Карен внимательно смотрела на Джино, ожидая ответа и стараясь не прислушиваться к своим ощущениям. Ей не нужно то понимание, которое она видит в его глазах. Желание помочь, сопереживание. В их случае все это бессмысленно и пусто – она одиннадцатая, и стоит ему узнать об этом, как всё исчезнет, оставив после себя лишь пустоту и презрение. У них у всех во взгляде отчетливо читается презрение, стоит лишь завидеть тех, кто волею одного человека оказался уподоблен дворовым псам. – Я японка! – Так и рвалось наружу, готовое в любое мгновение сорваться с языка и исчезнуть в потоке времени, навсегда изменив устоявшуюся реальность. Всего одного слово – и третий рыцарь круга наверняка посмотрит на неё с омерзением, может даже с разочарованием, словно её кровь – это то, что она вольна выбирать.
- Люди, - повторила Карен задумчиво. Как странно получилось. Она обернула свой народ в безликую цифру, а он назвал их людьми. Сталь горько, как будто она предала себя и своих друзей, а он ласково указал ей, что не следовало так поступать. Разумеется, ведь она выдала себя с потрохами. Указала на то, что ей так важно и сокровенно, а он, не дурак, разглядел и пометил себе в  памяти надписью «осторожно, хрупко». Стадфилд улыбнулась уголками губ.
- Это точно, все люди одинаковые, и везде найдутся гении и безумцы. – Может, именно поэтому она не смогла бы просто так, протеста ради, убить мирных британцев? Возможно, именно поэтому ей казалось, что за эти несколько мгновений они с Джино стали ближе. Просто два обычных человека под одним небом. Наличие у каждого высокотехнологичного найтмара можно опустить. Не сейчас ей об этом думать. Идея напасть на пилота Тристана окончательно иссякла, оставив после себя чувство легкой привязанности. Откуда? Карен осеклась. Это глупо! Повелась на милую фразочку! Очевидно же, что тема нумерованных её беспокоит, она сама всё выдала! Рука непроизвольно сжалась в кулак. Безрассудство. Решила поиграть в сочувствие с рыцарем круга, одной ногой повиснув над пропастью? Вперед!
Но волна протеста вмиг иссякла, стоило ей услышать ответ. И снова в самое сердце. Сражаться за тех, кто дорог. Банально и глупо – хотелось ей сказать, надменно вскинуть голову и гордо удалиться. Вместо этого перед глазами стоит образ Наото. Так жаль. Как же чертовски его жаль! Возможно, будь Наото жив, она сейчас могла бы беззаботно вести беседу с Джино, наслаждаясь обществом аристократа, а после хвастать подружкам за чашечкой кофе в какой-нибудь уютной кофейне о том, как сам сэр Вайнберг перекинулся с ней парой ничего не значащих фраз. Но, увы, кофе она не пьет, дружбы с британскими студентами водит и, о, мелочь, Наото умер по вине Британии!
- Это хорошо. Береги их. - Карен вскинула голову и внимательно посмотрела ему в глаза. Ни тени улыбки, ни капли доброжелательности. Лишь крупицы понимания. Она не смогла его убить. Не сейчас, когда видит его серьезное лицо, а бархатный голос каждым словом отдается болью в душе. Он видел её бегущей со всех ног, он понял её слабость, но она всё равно не смогла его убить.
- Еще увидимся. – Это не было прощание. Она не рассчитывала общаться с ним на переменах или вместе ходить домой после уроков. Это было предупреждение. В следующий раз они встретятся в найтмерах, и тогда она не станет медлить.

+1

14

Натянутая, как струна. Даже не так. Карен подобна тетиве взведенного и направленного точно в сердце арбалета, с ложа которого вот-вот готов сорваться тяжелый болт: тому плевать, сколько и какого качества брони на тебе висит – на таком расстоянии это не имеет значения. Стальной наконечник легко прошьет любую преграду на своем пути.
Джино не отводит взгляд. Сохранить прежнее выражение лица в один момент становится весьма непросто – рыцарю отнюдь не по душе та тень, что проскальзывает в глубине чужих глаз. Готовность убить. Это невозможно разыграть намеренно, как сама Стадфилд ранее притворялась, будто забег на самую короткую дистанцию для нее смерти подобен. И это же невозможно полностью скрыть. Только не от тех, кто тоже отбирал чужую жизнь. Сознательно, намеренно. Не один раз.
«Что еще ты скрываешь?»
Тетива вот-вот лопнет. Попробуешь дотронуться – останешься без кончика пальца. Нить острее стали пройдет сквозь плоть и кость быстро, легко и почти незаметно. Любое неосторожное движение…
Вайнберг ждет. Нынешнее напряжение между ними – следствие только его неосторожности. И с последствиями придется столкнуться лоб в лоб, если сделанная им же ставка не пройдет.
Он не хочет причинять ей вред. Глупо, самонадеянно, ведь сама-то девушка, кажется, готова на крайние меры. Странно, потому что впервые за последнее время Джино не уверен на все сто процентов в своей готовности сражаться до конца и выйти победителем любой ценой: чувствует на шее и запястьях прикосновения невидимых когтей, аккуратно давящих острыми кончиками на кожу – не угрожают, а словно предупреждают, предостерегают от того, чтобы не наделать глупостей. И рыцарь слушается. Снова полагается на чутье. Не смотрит себе под ноги. Не хочет вдруг обнаружить, будто в самом деле стоит на краю обрыва.
Карен улыбается. Едва заметно, мимолетно, так, что если бы Джино не привык на ходу подмечать мельчайшие детали, то гарантированно пропустил бы это. И все-таки…
«Ей идет.»
Она красива, когда играет свою роль. Но в тот миг, когда из-за маски показывается другая Стадфилд…
Джино не хочет снова все испортить. Старательно держится, чтобы не улыбнуться в ответ, показывая, что сейчас, наедине, ей можно не переживать за сохранность своих секретов. Увы, это они уже за сегодня проходили не раз: Карен достаточно сильна и слишком горда, чтобы принимать чью-то помощь. И тем более просить о ней. Не у него, по крайней мере. Не сейчас.
Впрочем, он был бы отнюдь не против, если ему повезло увидеть такую ее улыбку еще несколько раз. Но одного желания, к большому сожалению, всегда мало. А все хорошее по обыкновению проходит быстрее, чем успеваешь сполна насладиться.
Вайнберг даже не удивляется, когда обнаруживает, насколько быстро успели смениться приоритеты, стоило только Карен улыбнуться чуть искреннее. Он не против. Война была неотъемлемой частью его работы, но превращать свою жизнь в одно бесконечное сражение британец не собирался.
Джино кивает в ответ на ее слова. И заодно своим мыслям: он присмотрит за ней. Риск есть. Но стоит того, чтобы добиться настоящей улыбки от настоящей Карен.
Слова излишни – незачем проговаривать вслух то, что и так ясно. Он не оступится, она тоже. Они оба упрямы.
Стадфилд уходит, не оглядываясь. Вайнберг же продолжает стоять в тени деревьев, чутко прислушиваясь и пытаясь различить за шелестом листьев главное, важное, засевшее занозой внутри. Хмурится, удивленно хмыкает и задумчиво проводит пятерней по волосам, взъерошивая их. Ирония с привкусом горечи – такого он давно не ощущал.
Очень давно.

+1


Вы здесь » Code Geass: Castling » Прошлое и Будущее » Ассимиляция


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC