Code Geass: Castling

Объявление









Информация для гостей:

Теперь любой гость может попробовать свои силы в игре. Для вас открыт Бал-маскарад. Надевайте маску, представляйтесь кем хотите (в рамках фэндома, конечно) и - в путь.
Информация для Таинственной Маски




Рейтинг игры: + 18.


В игру очень нужны Шнайзель, Наннали и Джино Вейнберг. Обещаем любить и холить. ♥

Администраторы:

Saery Twane
ICQ: 479814033


Друзья форума:

бесплатных фотохостинг WINX CLUB

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass: Castling » Зона 11 » 15 квест. Цена верности


15 квест. Цена верности

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

http://sa.uploads.ru/t/igwuH.jpg

После случайного знакомства Сузаку и Юфимии суждено было встретиться вновь, но уже при совершенно иных обстоятельствах. Одиннадцатых не любили в стенах Академии Эшфорд, а за её пределами - и подавно. На улицах, где царило право сильного, то есть Британской Империи, всякий одиннадцатый подвергался ежедневным унижениям.
Юфимия становится случайной свидетельницей того, как Сузаку стоически переносит оскорбления и побои от своих сверстников благородного происхождения и явно из числа британцев.


Порядок отписи:
Euphemia li Britannia, Kururugi Suzaku

Погода и время:
День. На улице тепло, солнечно и небольшой ветерок.
Температура +18.

+1

2

Сегодня была удивительно хорошая погода, и Юфи решила прогуляться, оставив дела на свою старшую сестру; благо, Корнелия почти совсем не нагружала ее, все политические вопросы беря на себя. Юфемия до сих пор чувствовала себя ребенком под защитой сильной старшей сестры, которой она доверила бы даже свою жизнь, так что на прогулку отправилась с чистой совестью.

Естественно, чтобы ее не узнали, принцесса была одета в самое простое, но все же дорогое платье, а длинные волосы собрала в конский хвост на затылке. Солнцезащитных очков она не надела, так как не слишком их любила, да и не так давно находилась Юфи в Одиннадцатом Секторе, чтобы ее запомнили в лицо: ну девушка, ну британка, ну симпатичная… Обычная, в любом случае.

Принцесса передвигалась по улице едва ли не вприпрыжку, так ее радовала прогулка, свобода и прекрасная погода. Легкий ветерок развевал ее волосы, касался щек прохладными поцелуями, вокруг было много людей – в основном одиннадцатых, но Юфемия предпочитала называть их японцами. Конечно, не ей решать, но, будь ее воля, Юфи бы вернула Японии хотя бы имя. Она все еще помнила то, что осталось от гетто Синдзюку, которое показал ей Сузаку. И этот приказ отдал Кловис. Юфемия сожалела о смерти брата, пусть они никогда и не были достаточно близки, но не понимала его мотивов, и простить не могла даже после его кончины. Странные ощущения скорби и гнева одновременно терзали принцессу, и на чаше весов ни скорбь, ни гнев не перевесили бы друг друга. Люди есть люди - была уверена Юфемия. Британцы, японцы, французы, немцы, россияне - прежде всего они люди, а человеческая жизнь - бесценна.

Свернув в почти пустой переулок, Юфи увидела группу людей. Какие-то британцы издевались над юношей, которого принцесса видела со спины, но, подойдя ближе, узнала в нем Сузаку.

Юфемия ненавидела насилие, тем более такое бесчестное, несколько на одного… но что она могла сделать? Драться девушка не умела…

Впрочем, она не размышляла, что ей делать, просто бросаясь между Куруруги и его обидчиками, которые от удивления даже притихли – Юфи выглядела не просто как британка, но как аристократка, с этим ничего не поделаешь.

- Не смейте трогать его! – выпалила Третья принцесса. Она готова была приказать своим именем, если нужно. Она не позволит обижать этого человека – никому; так уже однажды было, в том самом печально известном Синдзюку, где Юфи не погнушалась дать пощечину зарвавшемуся британцу.

Отредактировано Euphemia li Britannia (2017-02-28 23:38:56)

+1

3

Он приходил сюда почти каждый день – как в родной дом, которого у него уже давно по сути не было. Деревья и земля хранили память дольше каменных стен, хотя когда-то стены казались прочнее и надёжнее. В мире нет ничего настолько крепкого, чтобы выдержать испытание временем. Всё приходит во тлен, откуда начинало жизненный путь. Меняется, исчезает и снова появляется. И потому всякое обещание надёжности – иллюзия.
Попробуй объясни это богатым избалованным мальчикам из семей британских аристократов и офицеров. Они привыкли чувствовать себя в завоёванной стране полными и единоличными господами, для которых коренные жители колоний что-то наподобие дикарских племён с южных островов Британского архипелага, даже не обозначенных на политической карте Империи.
Не в первый раз его останавливали на пути к тории, считая, по-видимому, приятно символичным унижение японца в месте, посвящённом его богам. Не в первый раз жестоко избивали, выказывая тем самым страх оказаться однажды на его месте. Британцы, как и всякие захватчики, боятся, что однажды доведённые до отчаяния угнетаемые ими обернутся против них, чтобы дать отпор, и на сей раз победить, а не проиграть. Им было что терять, в отличие от «одиннадцатых», у которых из всего богатого наследия со времён Токугавы осталась только честь.
У Империи наметился новый враг, называющий себя Зеро. Дерзкий, умный и беспринципный. Многие среди японцев и даже британцев симпатизировали ему. Толпе нравятся такие герои. Сузаку – нет.
Зеро красовался в роли защитника слабых и угнетённых, но те, кого он обещался защищать, продолжали умирать. Жертв не становилось меньше. Наоборот, его действия спровоцировали новый виток конфликта между колонизаторами и жителями гетто.
Не желая уподобляться террористу в маске, Сузаку терпел. Лучше пережить побои и унижение, чем своими руками отправить на смерть десятки, а то и сотни ни в чём не повинных людей.

«Я – не он. Я не изберу путь лжи и насилия. Я не стану скрываться и прятать лица».

Он стискивал челюсти, не пытаясь дать сдачи, хотя от ударов, сыплющихся на него со всех сторон, гудела голова, а внутри поднимался странный нехороший жар. И боль пронзала тело от щиколоток до кистей.
Только не упасть. Лежащий всё равно что труп. Им скоро надоест, и они уберутся прочь искать новую жертву.

- Не смейте трогать его!

Знакомый голос. Настолько, что в груди всё перевернулось, а глаза на мгновение заволокло серым туманом от резко поднятой головы. Удары прекратились, и юноша рискнул повернуться лицом к своей спасительнице, сгорая от стыда и нежности.

Отредактировано Kururugi Suzaku (2017-03-09 12:18:18)

+1

4

Юфи редко злилась по-настоящему. Будучи от природы милой и доброй девушкой, она еще и воспитывалась в лучших традициях двора, где не приветствовались бурные эмоции, особенно – гнев. Да и не было на что гневаться – жизнь Третьей принцессы до момента смерти старшего брата Кловиса была безоблачной и беспечной. Ее обожала и баловала Корнелия, у нее не было врагов или недоброжелателей, жизнь была наполнена светом…

Сейчас Юфи хотелось ударить хотя бы одного из обидчиков Сузаку. Она понимала, что в таком случае тоже получит удар, поэтому сдерживалась. Будь здесь Корнелия – она бы показала зарвавшимся британцам, где раки зимуют; Юфемия же драться не умела. И все же стояла между Куруруги и самым высоким из тех, кто избивал его, раскинув руки: не подходи. Ни за что. Не позволю.

Агрессоры явно озадачились, когда их «безобидному» развлечению помешала девушка, к тому же – британка. И, естественно, у не отягощенных разумом тут же нашелся вопрос:

- А ты кто такая?

- Я…

Юфемия сверкнула фиалковыми глазами, понимая, что не имеет права выдавать свой титул принцессы: вокруг и так уже начали собираться любопытные, говорить свое имя – значит, доставлять неприятности сестре.

- Я – маркиза Штейнер!

Юфи рисковала. Она надеялась лишь на то, что британцы не знают представителей британского двора по именам, потому что такой маркизы не существовало в природе. Впрочем, надеялась она верно, так как главарь импровизированной банды тут же изменился в лице, потер затылок и потух, равно как и все остальные.

- Простите, леди, - пробурчали они нестройным хором, удаляясь по своим делам. Юфемия повернулась к Сузаку, коснулась ладонью ссадины на его щеке, неодобрительно покачала головой.

- Сузаку, но вы ведь солдат, - слегка укоризненно шепнула она, - вы бы могли дать им сдачи. Нельзя позволять так с собой обращаться!

0

5

Он снова увидел ангела. В сиянии белоснежных перьев. Прекрасного, воздушного, сплетённого из солнечного света и аромата роз.
   Для многих людей появление ангела означало приближение скорой смерти, а для него – саму жизнь. Неужели такое возможно после всех ошибок, совершённых им из принципа «меньшего зла»? Неужели он заслуживал прощения после всего дурного, что было в его судьбе? Не отца, а того, кто стоит неизмеримо выше политиков и земных владык.
   Ангела звали Юфемия Британская, и, окажись она сейчас на его месте, никто из обидчиков не ушёл бы живым и здоровым.
   Откуда только она тут оказалась?
   Всего несколько минут назад Сузаку мечтал о новой встрече с принцессой, а сейчас готов был провалиться сквозь землю от стыда. Хорош защитник, которого из неприятностей вызволяет хрупкая слабая девушка.
   Почему всякий раз, когда он делает всё, чтобы не вмешивать в свои проблемы друзей и близких, результат выходит прямо противоположным?
   - Не нужно, - слабо попытался отстранить Юфемию юноша, - я в порядке.
   На самом деле он хотел сказать, что сам разберётся с обидчиками, но даже такое робкое выражение самостоятельности вблизи живого ангела казалось оскорблением, чуть ли не святотатством. Поэтому получилась лживая и неубедительная отговорка.
Сузаку совсем не удивился, что Юфемия на вопрос негодяев назвалась вымышленным именем: принцессе не подобает одиночество. Тем более, заступаться за какого-то жалкого одиннадцатого.
   У него горели щёки. Он чувствовал это по приливу жара на лице. Но ничего не мог с собой поделать. Юфемия стояла к нему спиной, раскинув широко руки, словно птица, защищающая своих птенцов от когтей коршуна.
   Утирая кровь с разбитой губы, Сузаку медленно развёл плечи, согнутые под кулаками «золотой молодёжи», не спеша, однако, поднимать голову. Когда принцесса обернулась к нему, он старался не смотреть ей прямо в глаза, чувствуя себя униженным. Бандиты трусливо сбежали, предпочитая поверить на слово взявшейся невесть откуда маркизе.
Сузаку клял себя на чём свет стоит, что позвонил Юфемии стать свидетелем некрасивой сцены с его участием. Что только она теперь подумает о нём.
   Белоснежный и светоносный ангел коснулся пальцами его щеки, почти невесомо, почти неощутимо, посылая через кожу энергетический импульс.
   - Но ведь вы солдат, Сузаку… - эхом отозвались в голове обращённые к нему слова.
   Он нашёл в себе силы поднять на неё глаза и ответить:
  - Я солдат, вы верно заметили. И я давал присягу. Защищать Британию и сражаться за установление порядка на находящейся под её юрисдикцией территории. Ответив ударом на удар, я спровоцирую конфликт, то есть,  нарушу свой долг.
   Он не открывал всей правды, боясь отпугнуть, и не желая приобщать ангела к той грязи, в которой барахтался сам.

+1

6

Юфи выдохнула с облегчением. Ей поверили, значит, эти люди были не из знати, и слава Богу, что поверили, иначе дела были бы плохи. Конечно, ее бы не обидели – они же строят из себя джентльменов, которые не поднимают руку на девушку, но Юфемии не хотелось, чтобы обижали Сузаку. Она знала, что тот может разобраться и сам, но все же не могла стоять в стороне и просто смотреть. Юфи была человеком действия, и просто наблюдать было выше ее сил. Тем более, юноша нравился принцессе. Благодаря ему она увидела Японию со всех ее сторон – и британской, и японской. В гетто Синдзюку Юфемия ощутила противоречивые эмоции: она скорбела по брату Кловису, но и не понимала, как такой человек, как он, мог устроить эту бойню. Брат всегда был добр к Юфи, и ей казалось, что он добр ко всем, но… Впрочем, о Кловисе теперь можно говорить либо хорошее, либо просто молчать.

Юфемия повернулась к Сузаку и ахнула.

- У вас же кровь!

Достав платок, принцесса попробовала промокнуть разбитую губу Куруруги, и, едва она прикоснулась к нему, как почувствовала мурашки, но решила, что это просто волнение от вида крови, ведь она не любила ран.

- И все же, - продолжала Юфи, - разве нельзя было просто сказать им, что вы солдат? Сомневаюсь, что эти трусы стали бы применять силу к военнослужащему, тем более, присягнувшему Британии.

Возможно, Юфемия ошибалась, но она верила в то, что, раскрой Сузаку свою личность, его бы не тронули.

На ее платке остались следы крови, и, в конце концов, когда кровотечение остановилось, принцесса отдала платок Сузаку. Выбрасывать его было жалко, а забирать с собой – нельзя, потому что Юфи не умела стирать самостоятельно, а у прислуги возникли бы ненужные вопросы, которые, не приведи небо, дошли бы до сестры. У Корнелии и так много забот.

- У вас ничего не болит? – поинтересовалась Юфемия, - вам не надо к врачу?

+1

7

Ссадины и порезы. Ничего серьёзного. Бывало и хуже. Но принцессе не объяснишь. Что для неё драки на пределе сил и сознания, если даже пара капель крови способна привести её в священный трепет?
   Рука Юфемии трепетала, подобно трепету крыльев бабочки, хрупкая и нежная, напуганная, отчего собственное сердце начало трепетать в такт. Он не мог заставить сердце замолчать, и не хотел, испытывая непривычную волнующую лёгкость и дрожь во всём теле. Сколько он помнил себя, ничего подобного он раньше не испытывал в жизни.
Повинуясь импульсу, страстно требующему защитить и оберегать от любого зла этого чистого ангела в человеческом обличье, Сузаку взял в свою тоненькую руку принцесса, в которой она сжимала платок со следами крови.
   - Всё в порядке, - повторил он мягко с большой уверенностью человека, пережившего только что смерть, и сумевшего вернуться вопреки всему с того света. Меньше всего ему хотелось бы, чтобы его ангел испытывал по его вине страдания, телесные и душевные.
  - Оно не стоит того. На мне всё заживает…
   Сузаку чуть не оговорился «как на собаке», но горькая ирония этого сравнения была бы очень некстати.
  - …Очень быстро.
   Юфемия упрекнула его, напомнив про воинское звание, которым он мог прикрыться как щитом от любых нападок привилегированного британского общества Зоны 11.
   Она была так наивна и прекрасна в своей чистой безупречно детской наивности. Как объяснить ангелу, что есть грязь, зло и тьма. И нужно ли? Марать подробностями жизни смертных бессмертную небожительницу? Как объяснить, что вдали от столицы и метрополии законы останутся таковыми лишь на бумаге. Их не соблюдают, не считая даже это чем-то крамольным или недостойным.
   На самом деле, скажи Сузаку, что он военный и ничего не изменилось бы разве что стало бы ещё хуже. Британцы не любят «выскочек» из колоний. Тут синяками и порезами дело не обошлось бы. Но Сузаку не поэтому не сказал. Ему претила гордость, не позволявшая использовать воинское звание, как щит.
   - Не стоит, - произнёс он, опуская руку Юфемии, - не стоит Вам беспокоиться о таких мелочах.
   Он не согласился с её замечанием и не оспорил его, избрав самый безопасный способ ведения диалога, именно так, как было принято в кругу японской военной аристократии.
   Принцесса разжала пальцы, оставляя в его ладони платок, который Сузаку тотчас бережно сложил и сунул во внутренний карман школьного пиджака, поближе к сердцу. Теперь тонкой и непрочной вещице предстояло занять роль главного и самого ценного талисмана.
   Юфемия спросила,  не нужно ли ему в больницу, показаться врачам. Сузаку не чувствовал такой необходимости, не считая того, что врачи в Зоне 11 остались исключительно британские, а они с коренным населением не сильно-то церемонились.
   Уже в который раз он повторил фразу, успевшую набить оскомину:
   - Нет, со мной всё в порядке. Не стоит.
   После чего, набравшись смелости, словно низринувшись с обрыва утёса в глубокое ущелье, порывисто наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони принцессы.

+1

8

Юфемия не переносила насилия. Она понимала, что без войн не обойтись, что всегда будут недовольные властью, какой бы эта власть ни была, понимала, что испокон веков в мире так или иначе где-то идет война, но одно дело – непосредственно боевые действия ради какой-то цели, и совсем другое – прилюдное избиение человека, виновного только в своем происхождении. Этого принцесса не понимала и понимать не хотела. Если бы она была такой же сильной, как сестра, то непременно сама постаралась бы применить силу к британской «золотой молодежи», но, увы, хрупкость Юфемии не позволяла ей заступаться за тех, кто ей дорог, физически.

Сосредоточенно нахмурившись, принцесса легко касалась платком губ Сузаку, когда он взял ее за руку, уверяя, что с ним все в порядке. Его ладонь была теплой, и Юфи невольно улыбнулась краем губ; впрочем, в ее улыбке была видна и горечь.

Ее постоянно просили не беспокоиться. Корнелия, когда отправлялась на боевую вылазку, Шнайзель, когда Юфи интересовалась о политических новостях, даже покойный Кловис. Ее как будто оберегали от реальной жизни, выстраивая для принцессы золотую клетку, как для драгоценной птицы. Клетка была просторная, в ней птица могла расправить крылья, но взлететь у нее уже не получилось бы. Вот и Сузаку сейчас говорил, что повода для беспокойства нет, но ведь был же повод, был!

«Мальчишки такие беспечные!» - по привычке подумала Юфи, вспомнив всех своих братьев и невольно сравнив Куруруги с ними. Но…

…но брат никогда не поцеловал бы ее руку так нежно. Ресницы принцессы затрепетали, но она не отняла руки – наоборот, ей хотелось чувствовать прикосновение его губ на своей коже как можно дольше. Юфемия замерла, чтобы не испугать юношу, и снова ощутила эти непонятные мурашки по спине.

- Если вы так уверены в этом, то я могу быть спокойна, - она все-таки нашла нужные слова, собралась, как и положено принцессе, которая почти всегда была хозяйкой на светских раутах. Если Корнелия являлась воином, то Юфемия отвечала за дворец, поддержание его в порядке и чистоте с помощью слуг, и проведением балов. И именно эти балы воспитали в принцессе умение возвращать себе спокойное расположение духа в любой ситуации – или хотя бы казаться спокойной.

Сейчас у нее внутри все дрожало; биение сердца слышалось в висках, Юфи чувствовала странное волнение, но не могла объяснить себе его причину. Конечно, она читала много романов о любви, но никогда не представляла себя романтической героиней, что весьма необычно для девушки, носящей титул принцессы по праву рождения.

- Вы спешите куда-то, Куруруги-сан? – робко спросила Юфемия. Она хотела прогуляться с Сузаку снова, как во время их первой встречи, но он мог быть занят, а ей не хотелось его обременять. Ей вообще не хотелось обременять кого-либо, и порой Юфи ненавидела себя за свою слабость; марионетка. Если бы не защита Корнелии, отец использовал бы ее, как марионетку, для поддержания власти, и одному Богу известно, как именно.

- Если вы не спешите, то не могли бы вы... прогуляться со мной?

+1

9

Ещё никогда в жизни Сузаку не доводилось слышать настолько мягкого, нежного, и, в некотором смысле, сочного голоса, похожего на голос его матери из очень далёкого детства, когда вещи были просты и чисты, как намерения и мысли, и семья была семьёй, а не государственно значимой ячейкой общества, отравленного войнами и раздорами. Его земной ангел несла в каждом слове частичку обетованного рая, возвращая к истокам невинности. Она как будто смывала с него грехи, как ключевая вода у синтоистского святилища.
   Даже в том, как улыбалась Юфемия, Сузаку видел свет улыбки ангела, понимая, что, пока она рядом с ним, живая и невредимая, никакое испытание не сможет сломить его, никакая боль не сможет удержаться надолго, а надежда не покинет, как бы горьки и мучительны не были бы удары судьбы.
   Принцесса согласилась с тем, что помощь ему не требуется, однако в чертах её ангельского лица, и том, как неторопливо она ответила, и в интонациях, просолённых робкой нерешительностью, он уловил её недоверие. Что же, пусть будет так, коли поможет уберечь Юфемию от ненужных проблем и забот, не говоря уже о чём-то большем.  Она уже рисковала собой - своей репутацией - просто находясь с ним вместе, просто болтая и держась за руки.
   Сузаку отпустил хрупкую кисть из своих пальцев - чуть замешкавшись. В нём спорили верность долгу, беспокойство за дорогого ему человека, и страсть, из-за которой каждое прикосновение, и всякая плотская мысль обжигали сердце, словно языки пламени, прокатываясь по венам жидким металлом.
   Как вообще можно было не принять приглашения, из уст той, каждое слово которой - закон?! Он должен слепо повиноваться, куда бы ни завела его дорога послушания и  исполнительности - если только приказы не пойдут во вред самой принцессе.
   Подчиняясь внутреннему порыву, Сузаку хлопнулся прямо на землю на одно колено, опуская голову, и, мелко дрожа от охватившего его возбуждения собственной дерзости.
   - Ваше Высочество, я готов последовать за Вами куда угодно. Ваше желание - счастье для меня.
   Он не смел поднять на Юфемию взгляда, чувствуя, как щёки наливаются краской смущения, как горят кончики ушей и глаза.
   Куда проще открытое сражение в кресле найтмара с превосходящим по силе, жестоким и беспринципным  противником, чем смотреть в эти чистые, бездонные глаза, ломавшие волю и наделяющие ею.
  - Разве я могу куда-то спешить, - добавил он со смущением после затянувшейся паузы, но не решился закончить фразу тем, что крутилось у него на кончике языка: "...когда вы рядом".

+1

10

Мягко улыбаясь, Юфемия наблюдала за Сузаку, едва остановив порыв подержать его за руку дольше. Совсем еще юная принцесса не понимала, что с ней творится и почему ей хочется держаться за руки с этим юношей. Он был вежлив с ней, очень мил, предан и… а дальше Юфи могла перечислять бесконечно, потому что не видела недостатков в этом человеке. Такими идеальными не были даже ее братья. Юфемия гнала от себя назойливую мысль, что Сузаку ей нравится, но все же уже подумала об этом – и теперь это ее терзало. Нравится. Как в романах. Только, увы, не получится, как в романах. Не те времена. Нет на свете верных рыцарей – была уверена Юфемия до встречи с Сузаку. Корнелия не хотела, чтобы сестренка всю жизнь носила розовые очки. С недавних пор Корнелия открывала Юфи глаза на каждое предательство; пришло время взрослеть. До того, как погиб Кловис, Юфемия была беззаботным цветком британской короны, но теперь нужно было учиться себя защищать. Не так, как делает это старшая сестра – по-своему. Своим или чужим именем и чужими руками. Только… стоит ли защищать себя ценой благополучия другого человека?

Юфи ойкнула от неожиданности, когда Сузаку резко опустился на одно колено, но быстро взяла себя в руки, милостиво ему кивнула, как и подобает принцессе. На них оглядывались, но тут же спешили отвести глаза, видимо, думая, что кто-то решил сделать своей девушке предложение на глазах у всех, потому что так романтично.

Щеки Юфемии залились румянцем. Она протянула рыцарю руку.

- Встаньте, Куруруги-сан! – шепнула принцесса, пряча неловкость за легким упреком. И сама схватила юношу за руку, помогая ему встать, да так и не отпустила, потащив за собой вперед по улице.

Теперь они точно напоминали влюбленную парочку, потому что Юфи продолжала держать Сузаку за руку. Его ладонь была теплой и немного шершавой. Юфемия представила то, что думают о них окружающие и снова покраснела, не решаясь поднять глаз на своего спутника.

Они приблизились к парку аттракционов. Здесь Юфи еще не была, и, как только она увидела яркое великолепие, как ее глаза засияли.

- Куруруги-сан, зайдем? – робко предложила принцесса.

+1

11

Щёки, прекрасные нежные, очень светлые от редкого прикосновения к ним солнечных лучей, щёки его ангела зарделись от смущения, и Сузаку самому стало стыдно, что он подверг такому испытанию принцессу.
«Она слишком юна и невинна, чтобы воспринимать, как должное, знаки глубокого почтения».
Юноша поднялся так же порывисто, как вставал на одно колено.
- Простите меня, ваше высочество, - тихо произнёс он, стараясь, чтобы обращение могли услышать только уши Юфемии и ничьи больше. Если принцесса хочет сохранить инкогнито, это её полное право. Не как высокорожденной леди, а как человека.
Теперь Юфемия взяла его за руку мягким, но настойчивым касанием пальцев, увлекая за собой. Так, наверное, после смерти ангелы берут за руку освободившуюся от смертного тела душу, чтобы провести её в рай. И Сузаку счастливо доверился своему ангелу, на две трети уже не ощущая, что стоит на грешной земле.
Сердце заходилось так, как никогда не билось на поле боя – ни когда он убивал, ни когда, казалось, через мгновение убьют его.
Принцесса привела Сузаку не в рай, а в парк аттракционов. Место, о котором с давнего-давнего детства он успел позабыть. В мире, где он живёт, развлечения – удел богатых и знатных, британцев из числа благородных. Тогда как на долю презренных одиннадцатых приходятся лишь труд и насилие. Так вот как, значит, выглядит жизнь колонизаторов в захваченной ими стране?
В душе Сузаку шевельнулось раздражение против самого себя. Угрызения совести услужливо напомнили ему, что во многом благодаря его стараниям Япония стала данником всесильной и жестокой Британской Империи. Он спас её от верной гибели, но обрёк на унижение и нищету. Его поступку нет оправдания, хотя шёл он из самых лучших побуждений и самых светлых надежд на будущее.
Прошлого не воротишь. Такой тяжёлый грех не отмолить. Теперь остаётся уповать на благоразумие других – пришедших следом за ним, японцев и британцев. Они должны найти общий язык и научиться жить в мире друг с другом. Это сложно, но вовсе не невозможно. Доказательство тут, рядом, держит за руку.
Сузаку представил, как они вдвоём с Юфемией встречают цветение сакуры, лакомятся первыми сливами, вместе гуляют по предместью и кормят птиц. Он едва подавил желание помотать головой.
Что он вообще возомнил? Один факт того, что он сопровождает британскую принцессу, невероятен. Мечтать о большем – легкомысленно и глупо.
- Вы хотели покататься на Колесе Обозрения? – предположил Сузаку, изучая парк и прохожих, огибающих их с принцессой с обеих сторон. Ему не нравились взгляды, которыми их встречали и провожали.

0

12

Парк, как всегда, был оживлен и весел. Множество людей гуляло здесь; конечно, большинство из них были британцами, но Юфи этого даже не заметила. Она не росла в Одиннадцатом Секторе и не научилась еще отличать. Впрочем, догадаться было нетрудно, потому что на развлечения у японцев денег вряд ли бы хватило.

Принцесса слегка виновато посмотрела на Сузаку. Она хотела и на колесо обозрения, и на горки, и на карусель, и в тире пострелять… Но колесо обозрения было ближе всего, да и Сузаку предложил, так что Юфи решила не капризничать. К тому же, осмотреть Одиннадцатый Сектор с высоты птичьего полета было очень заманчивой идеей.

Она сжала ладонь юноши, чтобы снова повести за собой, и вдруг осознала, что делает. Он же ей не брат, как Лелуш или Шнайзель. И они не были друзьями. Кто знает, как расценивает рыцарь ее жест? Юфемия залилась краской и выпустила руку Сузаку, нервно подергала себя за рукав. Толпа огибала их, направляясь к киоску с мороженым. Мимо пробежала стайка детей, которые держали в руках воздушные шарики. Какая-то влюбленная парочка кормила друг друга сладкой ватой, сидя на скамейке под кленом.

Юфи чувствовала себя не в своей тарелке, как будто провинилась и ее будут ругать. Она увлеклась. Сузаку мог подумать что-то не то. А мог подумать именно то, и это пугало принцессу еще больше. Ей совсем не хотелось причинять боль рыцарю, он очень нравился ей… даже слишком нравился. Неискушенная в делах амурных Юфи не могла сказать точно, что чувствует к Сузаку. Но она точно не считала его братом.

В конце концов, Юфемия собралась. Румянец не сошел с ее щек, но это вполне можно было объяснить игрой света или жарким платьем. Сердце ее все еще билось быстро, но это тоже можно было объяснить радостью перед катанием на аттракционах. А вот брать Сузаку за руку уже не стоило, хотя хотелось.

- Было бы чудесно, - улыбнулась Юфи самой светской улыбкой. На самом деле ей было трудно вести себя по-светски рядом с Куруруги, ей хотелось быть самой собой, но что-то на данный момент мешало принцессе. Наверное, тот факт, что она – принцесса. Даже не маркиза, которой представилась, а королевской крови. По праву рождения. Это впервые казалось Юфи мешающим. Если бы не ее титул, Сузаку вел бы себя с ней более открыто.

- Пойдем?

Юфемия направилась к аттракциону, заодно достав деньги и сунув продавцу билетов, наверное, слишком много, потому что тот рассыпался в благодарностях и кинулся открывать перед ней и ее спутником дверцу кабинки. Юфи еще не совсем научилась разбираться в японских деньгах. Наличности ей, однако, хватало, а еще хватало ума хорошо прятать кошелек. Принцесса не была слишком наивна и сознавала то, что в каждой стране существуют и воры, и грабители.

Войдя в кабинку, Юфемия села напротив Сузаку, слегка нервным жестом поправила платье и снова улыбнулась.

Колесо медленно пришло в движение.

+1

13

Краска бросилась в лицо Сузаку, когда Юфемия достала деньги. Да, он не богат, но не настолько, чтобы позволить девушке, какого бы сословия она ни была, платить самой за себя, и за него. Он не из числа жиголо, которые прячутся от любой опасности за женской юбкой, и живут за счёт женщин.
   Принцессе простительно не понимать всех сложностей взаимоотношений в обществе между людьми разных классов, достатка и пола. Она мало видела реальную жизнь. Но ему нельзя допускать, чтобы в вопросах защиты и обеспечения впереди шла Юфемия, а не он. Это недопустимо для его чести.
   Осторожно высвободив пальцы из ладони девушки, он положил руку поверх её кисти, пытаясь опередить, но, как всегда, опоздал. Юфемия первая отпустила его руку, и первой расплатилась с карусельщиком. Румянец стал горячее, пальцы дрогнули, брови сошлись над переносицей. Сузаку ощущал себя так, будто его окунули в бочку с нефтью: дорого и грязно.
  - Ваше высочество, - произнёс он, когда колесо обозрения начало поднимать их вверх, стараясь по возможности, чтобы обращение не звучало укором, а тем паче, нотацией, но плохо скрывая свою досаду и волнение, - не стоит больше так делать. Я могу заплатить.
   Весь красный от стыда, Сузаку не знал, куда ему надлежит смотреть - на принцессу, или на открывающийся с высоты птичьего полёта захватывающий душу вид. Не зная, он просто уставился в пол четырёхместной кабинки, где они были вместе с Юфемией сейчас совершенно одни, и к чувству стыда примешивались другие, менее определённые, пугающие чувства.
   - Ваше высочество, - заговорил юноша, тщательно подбирая слова, чтобы не обидеть ненароком своего ангела, - мужчина должен быть защитником, и… решать финансовые вопросы по отношению к женщине. Наоборот будет неправильно. Понимаете?
   Сузаку хотел, чтобы Юфемия поняла его правильно. Хуже всего, если бы она решила иначе. Например, что он пытается её воспитывать или ущемлять её волю. Деревья парковой зоны по мере подъёма колеса становились всё меньше. Даже вековые гиганты с мощными стволами и раскидистой шапкой из листвы сверху казались игрушечными.
   Так же и люди: когда находишься наверху, видишь всё в ином свете. Те, кто копошится в грязи, на самом низу иерархической лестницы, достойны ли они чего-либо, кроме жалости?
  “А как принцесса на самом деле ко мне относится?” - внезапно задался вопросом Сузаку, бросив настороженный взгляд на спутницу.
  “Это тоже жалость? Или нечто иное?”.

+1

14

- Ой, - растерянно сказала Юфи, - простите, Сузаку. Я совершенно забыла. Конечно же, вы можете заплатить…

Она знала и помнила, что за девушку платит мужчина – просто, запутавшись в своих мыслях и чувствах, совершенно забыла это правило. Сузаку вполне имел право ее отчитать, но он просто мягко указал на ее оплошность – и все равно Юфи покраснела, виновато опуская глаза в пол. Впрочем, выход из ситуации нашелся быстро. Странно было бы, если бы это не пришло ей в голову. Принцесса подняла взгляд на рыцаря и в ее глазах плясали лукавые чертики.

- Тогда вы купите для меня мороженое. И выиграете мне в тире медвежонка. Я видела там такую милую игрушку, и не сомневаюсь, что вы прекрасно стреляете!

Как камень упал с души; она сможет исправить свою ошибку.

Колесо тем временем подняло их кабинку на приличную высоту, и Юфи засмотрелась на то, какими маленькими постепенно становятся деревья, люди и постройки. Пока Сузаку смотрел себе под ноги, принцесса рассматривало небо – бескрайнее чистое небо, раскинувшееся над их головами. Небу все равно, кто правит землей – Британия или Япония. Вечному небу совершенно все равно, кто копошится под ним. Даже ее отец, Чарльз Британский, император, бессилен перед огромным и бесконечным небом, он, кажущийся всесильным, всего лишь песчинка. А она, Юфи, и вовсе крошечный атом, пусть даже и побольше, чем остальные. Однажды небо уравняет всех.

От таких мыслей Юфи становилось немного грустно, поэтому она снова стала смотреть вниз. Принцесса не боялась высоты, но ей все же было немного не по себе, стоило представить, что она находится в маленькой кабинке так высоко над землей.

Молчание висело между ними почти осязаемое. Юфи казалось, что Сузаку все еще обижен, и поэтому она тронула его за руку, обращая внимание рыцаря на себя.

- Не обижайтесь на меня, - попросила Юфемия тем тоном, который обезоруживал даже Шнайзеля, - я больше не буду. Лучше посмотрите, как красиво!

Она указала пальчиком на небо, где неторопливо плыли огромные кучевые облака.

+1

15

Сложно поверить, но у особы королевской крови имелись такие черты характера, которых по статусу она не должна иметь: стыдливость и совестливость.
Глядя украдкой, как Юфемия смотрит на небо, Сузаку испытывал страстное желание сжать её в своих руках, прижать к груди и никогда не отпускать. Она была его ангелом, белым журавлём в руках, персонификацией счастья. Потеряв её, он лишится всего, ибо она делает его лучше и чище.
«Она не этого мира, и этот мир когда-нибудь сломает её крылья и убьёт».
Нечаянная мысль прозвучала, как слова чёрного пророчества, заставив Сузаку вздрогнуть, словно в жаркий полдень его окатили ведром ледяной воды.
Юфемия недолго пребывала в грусти и задумчивости. Она нашла решение проблемы с истинно женским лукавством и ловкостью. В тоже время, в ней не было ни грамма эгоизма. Даже больше невинности, чем в просьбах маленького ребёнка. Разве он мог ей отказать?
Сузаку казалось, что прикажи Юфемия ему спрыгнуть с Колеса Обозрения, - он спрыгнет, поверив, будто воздух сгустился, как сливки сгущаются в сыр. Он бы уверовал, что люди могут парить в небе, не отягощённые весом тел. Или летать, как птицы, обретя огромные крылья. Можно ходить по облакам, нежась в их бесконечной мягкости, зарываясь, словно в пуховую перину…
Сузаку поднял глаза на небо, вслед за тем, как это сделала Юфемия. Он увидел совершенно новое чудесное и прекрасное. То, что видел раньше много раз, но только сейчас понял его настоящую ценность.
- Конечно, ваше высочество, - Сузаку улыбнулся. – Мороженое и медвежонка. Вы выберете, а я принесу.
Он понимал, что будет не совсем честно по отношению к малышне, имевшей столько же прав на заветную плюшевую игрушку, как он или Юфемия, но не умеющую стрелять так, как он, но отказать принцессе казалось вовсе немыслимым делом.
Тир детский. Вон он на другом конце парка. Но чтобы до него добраться, надо пересечь полосу препятствий в виде качелей и каруселей, лотков с сахарной ватой и воздушной кукурузой, комнаты кривых зеркал и палатки гадалки. Юноша рухнул с небес на землю, вспоминая, что наличности у него совсем не густо. Как говорится, кот наплакал. Его беспокоило даже не то, что потратив всё до копейки, он останется без средств к существованию, а то как он будет выглядеть в глазах  Юфемии, когда не сможет оплатить очередную покупку или аттракцион.
- Хотите прогуляться по набережной? – спросил он, ещё до того, как произнёс, уже ненавидя себя за эти слова. Но что ещё он мог сделать?
«Простите меня, ваше высочество».
Что бы ни случилось, он всё равно достанет ей мишку. И почему только Юфемия вообще заметила его?

+1

16

Медленно спустившись на землю, кабинка качнулась, когда Сузаку и Юфемия встали, чтобы ее покинуть.

Юфи словно светилась от радости. Она любила мороженое, любила медвежат, Сузаку улыбался ей, жизнь прекрасна! К тому же, небо… такое чистое и огромное, без малейшего намека на непогоду.

Что еще нужно для счастья? Хорошая погода, обещание прекрасно провести время, и человек…

Юфи даже остановилась на секунду, потому что в ее голове прозвучало «человек, который тебе нравится». Это что же получается – ей нравится Сузаку? Да, конечно, нравится – в общечеловеческом смысле. Он вежлив и любезен с ней… как и полагается рыцарю. Сверх того Куруруги ничего себе не позволял. Чертово придворное раболепие: после того, как перед Юфемией раскланивались все вокруг, ей было трудно понять, кто делает это искренне. Естественно, подозревать Сузаку в неискренности она не собиралась. Но… она сомневалась, что он относится к ней хорошо не потому, что она – принцесса. То есть, перед принцессой положено вести себя именно так, если ты – юный военный страны, которой она правит. Ну как правит…

Юфемия совсем запуталась. Сузаку нравился ей (как человек! – пыталась уверять себя девушка), но… Относится ли он к ней не только, как к представительнице британской короны? И ведь просто в лоб спросить нельзя. Не принято. Они не так давно знакомы, к тому же, сказывались те же наизусть заученные придворные любезности, которые научили Юфи виртуозно ходить вокруг да около, когда ей того хотелось. Это было и вправду полезно – к примеру, тогда, когда молодые аристократы становились слишком навязчивы.

Даже не слышала слов, что ей говорил юноша. Просто кивнула, глядя себе под ноги. А потом осторожно взяла Сузаку за руку. Естественно, в такой толпе… Юфи уверяла себя, что держится за Куруруги только потому, что вокруг много людей, и она не хочет от него отстать, но рука Сузаку была теплой, и это было не похоже на то, как она тащила его в начале их встречи. Теперь они шли рядом, и на щеках Юфи пылал румянец – ни дать ни взять, влюбленная парочка.

Ветер, поднявшийся на набережной, ударил в лицо, заставил поднять глаза от собственных новых туфелек. И мороженое, и медвежонок забылись, хотя, если бы Юфи пожелала, она могла бы купить все в парке аттракционов, ведь при ней – банковская карточка, новая, блестящая… Но зачем? Пусть дети пытаются выиграть приз в тире, пусть кавалеры угощают своих дам мороженым, а она лучше просто побудет с человеком, который…

…нет, ну вот что с этим делать?

Юфи просто крепче сжала ладонь Сузаку, любуясь открывающимся ей пейзажем.

+1

17

Кабинка остановилась, и Сузаку галантно подал руку принцессе, помогая спуститься. В голове у него промелькнуло сравнение, как если бы с небес спускал на землю белокрылого ангела. Стоило ли? Ангелы не созданы для земли и земной жизни. Вот уже и перья потеряли прежний блеск, осыпаясь пропитанным дымом от заводов снегом под ноги не замечающим их людям.
   Ему хотелось закричать: “Остановитесь! Разве вы не видите?!”. Но горло сводило спазмом, от которого лёгкие переполнялись свинцом вместо воздуха.
   Но того, что видел он, не видела даже сама Юфемия, слишком легко и беззаботно ступающая по дорожке парка. Она взяла его за руку, отчего ладонь Сузаку быстро нагрелась и вспотела, как от прикосновения к нагретому камню. Люди вокруг, и так косо поглядывающие на них, стали шептаться между собой.
  “А знают ли они, что среди них оказалась настоящая британская принцесса?” - задался неприятно пугающим вопросом Сузаку.
   Он не был настолько наивен, чтобы не понимать ценность члена императорской семьи для любого террориста, особенно, выходца из Японии. А его присутствие и такие показно-доверительные отношения только ещё больше привлекают к принцессе нежелательное внимание.
   - Простите, Ваше Высочество, - осмелился на повторный вопрос Сузаку, когда они уже выходили из тира, и шли по направлению к киоску с мороженым, - что, если нам покинуть парк аттракционов?
   За спиной он услышал отчётливо-тихий голос, от которого по спине пробежали мурашки:
  - Благородная британка гуляет под ручку с жалким “одиннадцатым”. Какой позор.
   Кровь прилила к щекам юноши - отчасти от испытываемого им гнева, отчасти от страха за Юфемию. Ещё не хватало ввязаться им в какую-нибудь скандальную историю, и навсегда опорочить имя британской принцессы. Он не смел обернуться на голос, чтобы посмотреть, кто это сказал, опасаясь встретиться с укоряющим взглядом не одного, а многих прохожих. Его словно бы снова били, и снова он не мог ответить ударом на удар.
   Вот почему пилотирование Ланселота, дарившее ему временную свободу от условностей и необходимости сдерживать себя, было, как отдушина, благословенная броня, в которую он мог облечь себя и скрыть от любопытных, осуждающих и вопрошающих глаз толпы. В некотором роде Сузаку даже завидовал Зеро, скрывшему личность за непроницаемой маской.
   - Простите, Ваше Высочество, - чуть слышно обратился юноша к принцессе. - Они правы. Я неудачный выбор для того, чтобы сопровождать Вас.
  “Бросающий на Вас тень”, - хотел он добавить,  но не осмелился. Впрочем, это и так подразумевалось.
   Он не хотел показаться трусом в глазах своего ангела, но на кону стояла её честь. Честь принцессы. По сравнению с нею, его гордости не зазорно немного пострадать.
   - Простите…
   Как много и часто он стал просить прощения. Как будто раскаяние могло исправить сказанное, или сделанное им, вернуть в прошлое сегодняшний день, чтобы всё исправить.

+1

18

Юфемия не привыкла к пересудам за спиной. Обычно она слышала только шепотки придворных дам вроде «какое у принцессы красивое платье», и это совершенно не расстраивало, потому что платье действительно было красивым. Если за спиной говорят правду – это не так и страшно. Все равно не получится заткнуть все рты.

Но если за спиной говорят мерзости? Что с этим делать? Особенно, если говорят не о ней, а о ее спутнике? Юфи не имела права вступать в полемику с прохожими. Даже тогда, спасая Сузаку от избиения, она рисковала быть узнанной. Она рисковала, как только покинула резиденцию и отправилась на прогулку совершенно одна, без сопровождения и охраны. Сестра точно не одобрила бы такую беспечность. Хорошо, что Юфи встретила Сузаку – он все-таки военный.

Юфи не стала отпускать руку юноши. Ей, конечно, было неприятно, но это вовсе не значило, что она послушает общественное мнение. Какая разница, что о ней подумают. Она даже не генерал-губернатор, а только вице. Тем более, окружающие и представить себе не могут, о ком в данный момент судачат. Сама Третья принцесса Британии! Узнав это, многие рты бы мгновенно закрылись.

Впрочем, Юфемия понимала, что в Одиннадцатом секторе намного повысился уровень терроризма, иначе их с Корнелией здесь бы и не было. Если Зеро с поразительной легкостью убил ее брата, несмотря на то, что его тщательно охраняли, то она, Юфи, одна посреди людного города была, как алый след на снегу – приметная издалека. Хотя бы ее волосы, длинные и ухоженные, одежда, простая, но дорогая, и отсутствие солнечных очков.

Но Юфемия перестала волноваться о себе, как только рядом с ней появился Сузаку. С ним было спокойно. Юноша был верен и надежен, Юфи была уверена, что при надобности он ее защитит. И пусть они все говорят, что угодно.

…но он сам решил принять обидные слова всерьез.

Принцесса внимательно посмотрела на Куруруги, и глаза ее вспыхнули огнем.

- Я сама выбрала вас в свои спутники, Сузаку, - знала ведь, на что надавить, - вы ставите под сомнение мой выбор?

С этими словами Юфи спокойно продолжила идти вперед и не отпустила руку рыцаря. Напротив – гордо задрала носик и приняла еще более величественную осанку, будто шла не по аллее парка, а по красной дорожке.

- Если хотите, можем уйти, - согласилась Юфемия, - куда бы вы хотели пойти? Сегодня у меня свободен весь день.

+1

19

Шепотки за спиной, грязные, как ладони землекопа, не утихали. Они становились наглее, громче, провоцируя на ответную агрессию. А принцесса делала вид, будто это её ни капли не касается. Она услышала, почувствовала, и даже, наверняка, заволновалась, но ничего не предприняла. Лишь потеплела её аленькая ладошка в его руке.
   Юфемия, ангел во плоти, всегда такая мягкая, нежная, хрупкая, бывала иной раз жёстче любого вояки. И в ней была редкая для её склада характера черта, которая Сузаку безумно нравилась - решительность.
   Юфемия не раздумывала над тем, что предпринять, когда бросилась на его защиту. Она и сейчас не стала медлить с решением.
   Но легко согласиться, не задумываясь над будущим, особенно, если речь идёт о её будущем. Гораздо труднее сказать “нет”, зная, что только так можешь защитить дорогого тебе человека.
   - Нет, что вы! Простите, принцесса, - в очередной раз извинился пойманный в силки долга и желаний юноша, - я беспокоюсь о Вас, не о себе.
   Вряд ли Юфемия серьёзно понимала опасность, которая грозила ей в случае раскрытия личности. И не только ей, но и её семье.
Но принцесса воспринимала риск, как игру, действуя принципиально противоположно, открывая новую грань личности. Её ещё не била жизнь, и потому простительно, что юная принцесса не боится последствий, высоко держа царственную голову.
В голосе, которым Юфемия обратилась к Сузаку, чувствовалась гордость имперской принцессы, заставляя юношу задуматься над тем, насколько в реальности Чарльза Британского в его детях.
Какой-то процент да есть. Даже в ангельском создании.
Затаённый гнев, обиду в устах любого другого человека Сузаку воспринял бы, как норму, но почему в случае с Юфемией всё обстояло иначе? Он не сразу осознал того факта, насколько она дорога и важна стала для него. Важнее сестры или матери, чего не следовало допускать.
Сменив гнев на милость, Юфемия спросила, куда теперь им лучше пойти, тем самым полностью передавая право выбора и перекладывая всю ношу ответственности за принимаемые решения на плечи Сузаку.
- Может, к набережной? – осторожно предположил он, с опозданием добавив:
-…ваше высочество.
Набережная хоть и была более людным местом, чем парк аттракционов, зато там не так внимательно присматриваются прохожим. Каждый занят собой и не суёт нос в чужие дела и взаимоотношения.

+1

20

Юфи досадливо поморщилась: сколько можно извиняться? Ей так комфортно в обществе Сузаку, рядом с ним она чувствует себя спокойной и защищенной, но он ведет себя так… вернее, не так, не так, как во время их первой встречи, и Юфемии вдруг стало очень горько, что Куруруги все-таки узнал, кто она на самом деле – а как иначе, если не было выхода, кроме как приказать своим именем? Лучше бы Сузаку так и оставил ее в своей памяти, как Юфи, девушку, за которой гонятся, как она сказала «плохие люди». Тогда не было бы этого преклонения, как перед божеством. Юфи, хоть и привыкла к тому, что ей поклоняются, все же хотела иметь не только слуг, но и друзей.

- Не стоит беспокоиться обо мне, Сузаку, - доверительно и мягко сказала  принцесса, коснувшись кончиками пальцев тыльной стороны его ладони и почувствовав, как по телу пробегает ток. От одного простого невинного прикосновения. Только бы не покраснеть…

…Юфи вовремя отвернулась и продолжила идти чуть впереди юноши, сложив руки за спиной и выпрямившись, как и подобает принцессе. Она шла к набережной, и, хотя шла быстро, рассерженная на саму себя за недостойное поведение, шаги Сузаку слышались совсем рядом. Уверенные шаги военного, так не похожие на ее мягкую поступь, будто не шла, а танцевала.

На набережной, где ветер ударил в разгоряченное лицо, заставил взмыть вверх розовые кудри, Юфемия наконец взяла себя в руки. Повернулась к Сузаку, но, вместо того, чтобы посмотреть ему в глаза, посмотрела на небо. Отсюда открывался потрясающий вид на небо, море и облака, рваные ветром, как куски ваты.

Юфи подумала, что, когда солнце начнет заходить, эта вата станет окровавленной, как если бы ею обрабатывали раны. И на секунду ей стало страшно – схватила Сузаку за руку почти инстинктивно, машинально, и подержала его за запястье, пока не поняла, что такой контакт юноша мог расценить неправильно. А ведь она за сегодняшний день уже множество раз хватала его за руку.

Предательский румянец все же выступил на нежных щеках принцессы. Кожа тонкая, нежная, что краснеет, что бледнеет – сразу видно, еще Кловис, помнится, шутил, что по лицу сестры легко угадать ее эмоции. А принцессе – и особенно вице-генерал-губернатору – эмоции не позволены. Юфи думала, что мастерски умеет держать себя в руках, но… в присутствии Сузаку она не была принцессой, не была царственной личностью, не была дочерью Чарльза Британского – она была просто Юфи, как представилась ему при первой встрече. И ей хотелось оставаться для него просто Юфи. Но…

Может, пропасть между ними слишком велика и Сузаку прав?

Юфемия не хотела в это верить. И просто стояла на малолюдной к вечеру набережной, глядя на то, как солнце медленно опускает свои лучи в воду.

- Красиво, правда? – тихо шепнула принцесса.

+1

21

Сузаку казалось, что он начинает понимать Юфемию – что ею руководит, чего она хочет – и он уже понимал, глядя на неё, насколько сильно связан с её желаниями.
Принцесса хочет жизни простой девчонки, даже не задумываясь, что принесёт ей эта жизнь. Легче найти язык со сверстниками? Да. Но гораздо сложнее достать пропитание и надёжную крышу над головой. Не говоря уже о том, что бедный слишком зависим от воли случая и богатого «собрата». Его могут убить. Его могут покалечить. Его могут изнасиловать. Неизвестно, что хуже.
Но всё равно Юфемия хочет встать вровень с ним, даже если это означает, что ей придётся сойти с пьедестала имперского высочества. Соверши она такой шаг, и никто ей уже не поможет. Включая грозную сестру-воительницу Корнеллию.
Юфи коснулась своими маленькими тонкими пальчиками его руки, отчего по телу Сузаку словно пробежал электрический ток. Она пыталась поделиться с ним уверенностью, хотя по всем законам жанра рыцарских романов это полагалось сделать ему, а не ей. 
Юноша улыбнулся, дабы развеять гнетущую тоску, поселившуюся в уголках глаз принцессы. Но, к сожалению, момент был безвозвратно упущен. Юфемия, заложив руки за спину, и строго распрямив спину, ушла вперёд, в направлении набережной, как он предложил. Сузаку не оставалось ничего иного, как идти следом за ней, присматриваясь к лицам случайных прохожих.
Теперь она вела. Независимо от того, от кого поступило предложение. Но вела и раньше. Незаметно для других и для себя самой. Наверное, то, что ты – ребёнок королевской крови, действительно накладывает свой отпечаток на характер и поведение вне зависимости от личных моральных качеств человека.
Ветер играл длинными волосами Юфемии. Как Сузаку завидовал ему. Он тоже мог прикоснуться к ним, но не смел. Тоска сжала сердце, выдавливая  из него всю кровь, и только тогда приотпустила, когда принцесса, повернувшись к нему лицом, посмотрела не в его глаза, а на небо и воду. Закат отразился на её щеках румянцем.
- Да, красиво, - эхом откликнулся юноша, глядя на Юфемию, а не на небо, явно думая о другом.
«Как она прекрасна. Разве может быть в мире более совершенная красота?»
- Я рад, что встретил вас, - добавил он, улыбнувшись мягкой улыбкой.
«Я ни о чём не жалею».
Сузаку набрался смелости и взял ладонь Юфемии в свои, сжал и прижал к сердцу.
- Если бы ты только знала, какая ты… волшебная.
Всё то, с чем он боролся, вырвалось наружу. Это было почти похоже на любовное признание, опасное для них обоих. Особенно для неё.

+1

22

Юфи изо всех сил старалась смотреть на закат и не переводить взгляда на своего спутника, хотя ей ужасно хотелось посмотреть на его лицо. У Сузаку красивое лицо. Не такое утончённое, как у её братьев, однако – красивое, доброе, славное лицо. Ей нравились глаза Куруруги, нравилось смотреть на то, как в его зрачках отражается её собственная фигура, нравилась его улыбка, нравилась та честность и неподкупная преданность, что просто освещали его изнутри. Юфи нравилось смотреть на Сузаку, и она знала – интуитивно чувствовала – что ему тоже нравится смотреть на неё. Ну… она – принцесса, она – красива. Юфи не сомневалась в своей красоте. Юфи знала, что она – украшение всех дворцовых раутов и истинный цветок Британской короны, потому что сестёр, кроме Корнелии и Наннали, у неё не было, Наннали была опальной принцессой, а Корнелия, хотя и была красивой, предпочитала считаться воином и надевать форму.

Юфи старалась думать о сестре и о дворцовых приёмах. О закате и кровавых облаках. О ветре, который снова ударил ей в лицо. Только не о том, что рядом стоит Сузаку – слишком рядом, непозволительно рядом.

- Я рад, что встретил вас, - его лицо осветила мягкая, та самая улыбка, которую так любила Юфемия, и она улыбнулась в ответ – немного робко, но ласково и тоже мягко, а потом – её ладонь сжали руки юноши, и он прижал кисть принцессы к своей груди. Ресницы Юфи затрепетали, и ей пришлось собрать в себе всю силу воли, чтобы не броситься в его объятия прямо здесь. Она утонула в этих зелёных глазах рыцаря, в которых сейчас видела своё отражение, и…

…он обратился к ней на «ты», и стена между ними будто рухнула. Юфемии казалось даже, что она услышала грохот этой самой стены. Он назвал её «волшебной». Сердце Юфи забилось, как птица в клетке, и она протянула свободную руку, коснулась кончиками пальцев щеки Сузаку, встала на цыпочки…

Губы принцессы мягко коснулись его щеки. Она не посмела позволить себе больше. Поцелуй в щёку не так интимен, как в губы. Но так она никогда не целовала бы брата – ни Кловиса, ни Лелуша, ни Шнайзеля… Это был особенный поцелуй, нежный и очень лёгкий.

А хотелось поцеловать в губы. Но Юфемия боялась смутить рыцаря и потерять своё достоинство, как принцесса. Хотя на данный момент она почти ненавидела свой титул, который мешал ей прямо здесь повиснуть у Сузаку на шее и целовать, пока не кончится дыхание.

Такие желания пугали Юфи. Раньше она ничего подобного не испытывала, и потому вспыхнула румянцем, пряча лицо на груди рыцаря.

+2

23

Что-то происходило с ними обоими. Что-то невероятное, прекрасное и одновременно – пугающее. Что-то такое, на что повлиять никак невозможно, потому, что оно происходит помимо твоих устремлений и чаяний. Любовь? Быть может. Родственная привязанность душ, сродни любви, но не любовь. Тоже может быть.
   Сузаку ловил себя на желании прикоснуться к Юфемии хоть на долю секунды. К её коже, нежной и гладкой, похожей на тонкий шёлк. И даже ещё нежнее. Почувствовать под пальцами живое родное тепло.
   Это, наверное, было неправильно, но, как всё запретное, тянуло к себе магнитом. Обещанием блаженства, которого он никогда не знал ранее, и не узнает более.
   Сузаку старался смотреть на закат, краем глаза ловя волнующий трепет тела своего ангела, угадывая её собственное усилие не смотреть на него больше положенного.
   Они, словно двое, обречённых на смерть от руки палача…
   Что-то часто его стали посещать мысли о наказании и воздаянии. Хотя они с Юфи не совершили ничего дурного.
   Юноша посмотрел на спутницу, и снова перевёл взгляд на небо. Скоро солнце скроется совсем, и станет темно. Ещё и от туч, плывущих с Запада, и заслоняющих собой свет звёзд.
   Так можно было стоять целую вечность, но у них, к сожалению, не было вечности. Лишь несколько минут до заката, в которые следует принять решение всей жизни.
Время вышло. Часы на городской башне эхом отбили десять вечера. На смену свету пришла ночь, забирая с собой счастье первой любви.
Злая ирония. Сузаку придётся самому разрушить призрачную идилию, длившуюся так недолго, чтобы не взваливать на плечи принцессы ещё одно бремя. У неё и так будут проблемы. И во всём виноват он.
- Позволь, я провожу,.. – почти робко, как ученик перед учителем, произнёс юноша, с внутренним трепетом принимая её ладонь в свои.
Щека горела от поцелуя жгуче. Словно то был не поцелуй, а полновесная пощёчина. Но, в отличие от пощёчины, этот огонь возбуждал в груди чувство нежной преданности и восторга.
«Почему всё так сложно и запутано?»
Надо быть реалистом. Можно сбежать с принцессой, взяв другие имена и фамилии, скрывшись от всех, жить вдали от Японии и Британии жизнью простых людей. Но выдержит ли Юфи? И как долго они смогут скрываться?
Потом – у неё есть дом и семья. Сестра, которая безумно её любит. Друзья… Прекрасный безмятежный мир, который он разрушит своими руками, если поддастся соблазну и поступит по желанию, а не по долгу. Он погубит её…

+1

24

Юфемия дернулась, как от удара, но это был всего лишь бой башенных часов. Затихла, считая – раз, два, пять... десять. Уже десять! Корнелия, наверняка, с ума сходит от беспокойства, куда делась сестра, но Юфи знала, что ругаться не будет, разве что поворчит для приличия, а все потому, что очень за нее, глупую, волнуется. Интересно, если Юфи скажет, что была не одна, а с Сузаку, как отреагирует Корнелия? Как она отнесется к тому, что Третья принцесса Британии провела день с японцем? Юфи не замечала в поведении сестры презрения к Одиннадцатым, как и к прочим угнетаемым Британией народам, но террористы Одиннадцатого Сектора убили их брата. Корнелия никогда не была привязана к Кловису, зато была привязана к нему Юфи, и за ее слезы – Юфи чувствовала – Корнелия готова была пройти по этому миру огнем и мечом.

- Ах, уже так поздно, - разочарованно произнесла принцесса, все еще гладя подушечками пальцев щеку Сузаку, - да, проводи меня, пожалуйста…

Чтобы оттянуть мгновение, когда Куруруги почтительно ей поклонится и уйдет прочь, и кто знает, когда они снова увидятся.

Юфи пошла рядом с юношей, и ей пришла в голову шальная мысль: обхватила руками его руку и прижалась щекой к плечу Сузаку, как многие влюбленные парочки, проходящие мимо.

- Так никто не подумает, что мы какие-то особенные, - виновато объяснила принцесса, - все будут думать, что мы просто гуляем. К тому же, темнеет.

Куртка Сузаку пахла пылью и горьковатым одеколоном, но Юфи почему-то показалось, что он пахнет морем и ветром. И счастьем. Счастьем, которое ей – принцессе! – недоступно.

Обидно, но...

…такова жизнь.

+1

25

Жизнь Сузаку была похожа на блуждание в тёмной комнате. С самого детства и до юности. Среди тягот настоящего один-единственный маленький просвет способен был вызвать чувства, доселе ему не ведомые. Разрушительные. Растапливающие лёд выдержки, как солнечные лучи растапливают обычный лёд по весне…
   Весна. Их весна жизни обращается в осень, не успев расцвести.
   Чувствуя зыбкость почвы, на которую они оба ступили, Юфи не желала отпускать его от себя. В том, как она медлила, как держала за руку, как смотрела, Сузаку видел бесконечную любовь и безграничное доверие. И страх потерять его навсегда. Чувства, которые отражались в нём самом, заставляя поступать не по воле разума, а по зову сердца.
   - Пойдём со мной, - беря за руку и уводя в наступающую тьму.
   Видение было недолгим, потому, что во тьме их ждали не только любовь и свобода, но и кровь, и слёзы. Даже кабина найтмара, или скрытность нельзя считать надёжной защитой.
   У него ничего нет, а она потеряет всё. Оставить как есть настоящее - чувство угаснет со временем, и Юфемия выйдет замуж за достойного её принца. Так, как и положено принцессе. Но как влюблённо и невинно смотрят её глаза!
   Сузаку едва не задохнулся от прилива восторга и нежности, когда его ангел бережно взяла его под руку, и прислонилась к плечу, пуская в ход женскую хитрость, которая в приложении к ней казалась чем-то совершенно неестественным и удивительным.
   Юфи сказала, что так никто больше не станет коситься на них. Сузаку улыбнулся. Да, в этом есть толк, но нечасто встретишь на улице 11 Сектора юную леди, одетую в роскошное пышное бальное платье, пригодное куда больше для огромных дворцовых залов, чем для пыльных тротуаров и дорог. А он, одетый в армейскую одежду - форму пилота найтмара с британской символикой и знаками различия.
   Но Сузаку, щадя чувства спутницы, не обмолвился ни словом о своих опасениях. Лишь наклонил голову к её голове.
  - Да, принцесса, - согласился он.
   После чего они шли в молчании.
  - Я не смею надеяться, но увидимся ли мы вновь? - осмелел задать вопрос юноша, когда пришла пора расставаться. - Приходите к нам в академию Эшфордов.
   Почему бы нет. Юфемия легко может напроситься с визитом в одно из самых известных мест Зоны 11. А Сузаку крайне важно было ещё хотя бы разок увидеть принцессу.

+1

26

Хотелось не думать ни о чем. Ни о времени, ни об ожидающей ее сестре, ни об обязанностях вице-генерал-губернатора, ни о смерти Кловиса, ни о террористах, решительно ни о чем, раствориться в опустившихся на город сумерках, растаять, как таяло солнце на горизонте, оставляя кровавые следы на облаках.

На них, конечно же, смотрели, и Юфи, конечно же, снова сглупила, но она была рада тому, что Сузаку не поправил ее и не отстранился. Принцесса ожидала возражений, но, к счастью, оных не последовало – Куруруги как был, так и остался верным рыцарем. Верным – а значит, безмолвно принимающим все капризы свыше.

Юфи не нравилась роль капризной и требовательной леди. Она думала: раз уж родилась принцессой, то может как-то повлиять на этот мир. Если с рождения в руках ее есть, какая-никакая, а власть, она обязана пустить ее в ход на благо людей, у которых такой власти не было. Ни власти, ни денег, ни силы – и многие обыватели вынуждены были просто страдать под гнетом завоевателей. Так мерзко, если вспомнить обстоятельства, при которых они с Сузаку сегодня встретились… стыдно. Стыдно за родную страну, которая оказалась ничем иным, как захватчиком, поработителем и диктатором. И она, Юфи, тоже к этому приложила руку – хотя бы тем, что родилась в семье Чарльза Британского.

***

Между молодыми людьми повисло молчание, но Юфемии не было неловко, и нарушить тишину тоже не хотелось. Просто идти вот так, рядом, ощущать тепло руки Сузаку, радуясь, что в сумерках не видно румянца, смотреть на то, как медленно загораются фонари, как солнце окончательно исчезает за горизонтом, уступая место тонкому полумесяцу, как на небе появляются первые звезды…

Настало время прощаться. Юфи с явным сожалением отпустила рыцаря, нежно ему улыбнулась и кивнула, потому что действительно знала, что они увидятся вновь. И еще больше радовало ее то, что Сузаку тоже этого хотел.

-  Я обязательно приду. Спасибо за сегодня, - шепнула Юфемия, быстро поцеловала юношу в щеку на прощание, и отправилась к воротам, у которых ее уже ждала верная охрана. Где-то ждала Корнелия, и, хотя Юфи не боялась ее гнева, расстраивать сестру все-таки не хотелось.

+1

27

Квест завершён

0


Вы здесь » Code Geass: Castling » Зона 11 » 15 квест. Цена верности


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC